— Не забудь, Роб, сегодня ты обязан явиться на обед в смокинге.

— Непременно. Кстати, звонила Дайана, я сказал ей о… событии в твоей жизни. Она шлет поздравления.

— И больше ничего?

Роберт хмыкнул.

— Ты о подарке?

— Да, о словесном. Твоя жена остра на язычок. Скажи честно, чем она сопроводила поздравления?

— Ничем особенным. Протараторила банальную поговорку насчет седины и беса.

— Но у меня нет ни одного седого волоса.

— Она об этом не догадывается. Слишком давно не видела тебя. Ты ведь стал настоящим затворником, Юджин. Тебя никуда не вытащишь.

— Но я счел, что я все совершил в жизни, что мог, и нет необходимости напоминать обществу о себе. По натуре я человек, который хорошо ладит сам с собой, я ведь неизлечимо болен.

— Однако мог бы кое-что для себя сделать, — осторожно заметил Роберт.

Юджин отмахнулся, как от надоедливой мухи.

— Ты снова о вживлении искусственных суставов? О нет, это не для меня! Тем более, я не вижу смысла длить земные дни. Я больше не смогу петь.

— Но у тебя есть розы, ты мог бы…

— Путешествовать? Я все видел, с гастролями объехал весь мир. У меня полно денег и нет желаний, кроме одного — избежать физических мук.

— Юджин, ты говоришь мне все это многие годы подряд.

— Ты вынужден слушать, поскольку я плачу тебе деньги.

— Я и слушаю.

— Итак, жду тебя ровно в восемь.

— Благодарю, Юджин. Я буду вовремя.

И Роберт явился на свадебный обед вовремя. Юджин, вспоминая лицо друга, когда тот увидел Бесс, по-мужски самодовольно улыбнулся. Обычно от Роберта Пирсли веяло таким же холодом, как от не протопленного зимой шотландского замка. Наверное, впервые за годы общения с Робертом Юджин заметил, как адамово яблоко задергалось на шее, перетянутой галстуком-бабочкой. Как и полагается, к смокингу бабочка была черная, манишка крахмальная, тугая, воротничок стоял и уголки его были загнуты. Лакированные туфли блестели антрацитовым блеском, а черный жилет дополнял торжественный наряд английского джентльмена.

— Элизабет Раффлз, — без всяких церемоний представилась Бесс и протянула руку.

Под взглядом ее зеленых глаз Роберт чуточку порозовел. Но для него это означало, что щеки пылают нестерпимо.

Однако! — с усмешкой подумал Юджин. Кажется, этот парень не отказывает себе в радостях жизни во всех ее проявлениях.

Как и положено, торжественный обед начался между восемью и девятью часами вечера, дворецкий, которого держал Юджин, был строг и пунктуален. Стол накрыт белой скатертью, белые крахмальные салфетки высились опрокинутыми рожками. Как и полагается, почетные места обращены к входной двери, и эти места были для Юджина и Бесс. Таким образом, Роберт являлся кем-то вроде зрителя.

Стол был украшен букетами роз, только ими, других цветов не было, чтобы не смешивались запахи. Холодные закуски — тонко нарезанное мясо и прозрачные ломтики красной и белой рыбы, угря, мерцающего капельками жира. Консервированная спаржа и свежие артишоки. В серебряных ведерках с колотым льдом притягивала взоры черная, как смокинги мужчин, и красная, как платье Бесс, икра.

— Итак, сегодня у нас торжественный день, он закапчивается, так давайте достойно завершим его! — провозгласил Юджин.

Шампанское было превосходным, из Франции, «Вдова Клико» — почему-то Юджин доверял этой марке более других. К закускам был подан «мозельвейн», к постной рыбе и к жирной — «шабли».

А когда на столе появились омары, все трое принялись усердно орудовать специальными ножичками для разделки, и атмосфера за столом стала веселой и непринужденной.