Бесс молча кивнула.

Глава одиннадцатая Желанная сладость мести

В офисе запрещалось курить, поэтому Пол Сидни давал себе волю после работы.

За дом ему осталось платить еще полгода, и, когда Пол вспоминал об этом, его распирало от гордости. Он сумел это сделать! Сумел заполучить настоящий американский дом, такой, каким можно гордиться. В два этажа, с цоколем, с гаражом и с маленьким садиком. Приличный район, приличные соседи… С одной стороны — журналист, с другой — экономист. Конечно, он не собирается жить здесь всю жизнь, и, когда Би-би-эм захочет, чтобы он переехал в другой филиал, скажем, в Атланту, штат Джорджия, в приличном ранге, он, Пол Сидни, ничего не будет иметь против. Но там ему не придется начинать с нуля, там у него будет похожий дом, а может, еще лучше. И тогда уже наверняка у него будет жена и дети.

Пол с силой втянул табачный дым и замер, ожидая, когда он достигнет легких и голова слегка закружится. Нет-нет, дело не в травках, на него табак и без всяких травок действует вот так — кружит голову, заставляет учащенно биться сердце, мозги расслабляются и он может сам с собой разговаривать предельно откровенно. Наверное, он из тех людей, которые никогда не расстанутся с курением, словно втайне опасаясь, что придется искать замену табаку, и кто знает, на чем остановилась бы его природа.

Пол выдохнул дым, и тот поплыл вверх сизыми колечками. Наблюдая за этим подъемом, он подумал, что табак въелся в кровь: его предки, пробиваясь сквозь толщу жизни к светлым ее берегам — так Пол называл переезд семейства Сидни в Штаты, а потом долгую дорогу к себе в новом для них мире, — пропахли табаком насквозь, поскольку в ту пору не было иных вариантов расслабиться. По крайней мере, для них.

Он откашлялся. Ох, если бы Бесс услышала сейчас его хриплый кашель!

Бесс! О черт! Продажная сучка!

Пол закашлялся еще сильнее, ощущая в горле болезненное першение. Забыть о ней. Вычеркнуть из жизни, из прошлого, приказывал он себе уже не в первый раз.

Но сейчас, вспомнив о Бесс, Пол ощутил страшную пустоту, ему показалось, что душа опустела и все, что было в ней, утекло струйками дыма.

Оглядев террасу, Пол почувствовал себя немного спокойнее. Он оборудовал ее не только кондиционером, но и мощной вытяжкой, не надеясь на собственную силу воли, которая помогла бы ему распроститься с дурной привычкой.

Да, он здорово привык к Бесс Раффлз в последние два года. Красавица, страстная как огонь, всегда под рукой — разве не здорово? Конечно, случалось, она уезжала на какие-то дурацкие соревнования, но возвращалась, взбодренная очередной победой или новыми впечатлениями от заездов других гонщиков. Он никогда не вникал в то, что были за гонки, где, на каких машинах, он мирился с ними, потому что Бесс, казалось, не тратит энергию, уезжая туда, где все происходит, а накапливает ее, чтобы вернуться и передать эту энергию Полу.

Бесс Раффлз стала для него чем-то вроде наркотика. Он понимал и знал по старому опыту с женщинами — а такой опыт у тридцатидвухлетнего Пола Сидни был, и весьма продолжительный, — что все когда-то кончается. Обычно Пол сам расставался с девушками, чтобы отправиться на поиски новых, свежих, юных.

С Бесс он познакомился конечно же на шоссе и благодаря собственной машине…

Однажды летом Пол остановился на заправке на загородном шоссе и поймал оценивающий взгляд девушки на зеленом «феррари», которая остановилась возле соседней заправки.

— Красавец! — бросила она, кивнув на красный «лотус» Пола. — Полторы сотни выжимаешь?

— А как же! — важно пробасил Пол. — Он ничуть не хуже твоей тачки.

В этой фразе заключался жизненный принцип Пола — у него все не хуже, чем у других.