Она посмотрела на дочь, и та вдруг смутилась под ее взглядом.

— Видишь ли, мама, — медленно проговорила Александра, — я все хотела тебе сказать, но то одно, то другое… В общем, я перевожусь в университет в Москву и завтра уезжаю, чтобы уладить все дела с оформлением.

Глава двадцать вторая

Таня покачнулась и, увидев испуганные взгляды Леонида и Саши, успокаивающе им улыбнулась.

— Беда не приходит одна, — сказала она самой себе и вздохнула. — Что ж, это справедливое наказание для человека, который присвоил себе право быть судьей для других, будучи сам существом весьма несовершенным.

— Мама, ну что ты в самом деле! — бросилась к ней дочь. — Никто тебя не бросает. Но согласись, что в Москве лучше учиться, чем в нашем городе.

— Мне вроде говорили, что теперь для бюджетного отделения нужно иметь московскую прописку. Или хотя бы прописку Подмосковья.

— Знаю, — потупилась Александра, — но я позвонила дяде Ипполиту, и он сказал, что поможет мне.

— Какому дяде… брату твоего дедушки?

— Ну да, — вздохнула Саша.

Собственно, Ипполита нельзя было считать ни дядей Тани, ни дедушкой Александры. В свое время отец Таниного покойного отца Всеволода женился на женщине с ребенком, и у Севы Вревского появился сводный брат. Видели его «вживую» всего однажды — он приезжал на похороны родителей Тани. Кстати, предлагал Маше свою помощь — с Таней, как с младшей дочерью брата, он о практических вещах не разговаривал.

— Ну хорошо, — сказал он Маше, — раз ты такая самостоятельная, не буду навязываться. Но помните, у вас в Москве есть родственники, и если доведется приехать, остановитесь только у меня!

Маша согласилась, но в Москву за эти годы они так ни разу и не выбрались.

Потом сестры поздравляли дядю Ипполита с праздниками, и пару раз он позвонил им по телефону.

Но если Маша с Таней к Ипполиту не обращались, то Шурка не стала особенно комплексовать, отыскала так называемого дядю, когда понадобилась помощь с пропиской. Надо понимать, на время обучения.

— Вот, видишь, Леня, — она обратилась к Каретникову, — разве напрасно говорят, что в тихом омуте черти водятся? Вела себя тихо, как мышка, чуть что, шмыг в комнату. И сидит читает. Не девочка, а мечта родителей…

— Может, ты чересчур близко к сердцу приняла ее решение? — заметил он.

— А ты бы не принял? — вдруг рассердилась Таня. — Еще позавчера у меня была семья, и все жили рядом, а теперь я остаюсь одна…

— Мамочка, ты еще скажи, что тебе некому будет стакан воды подать! — обняла ее Саша и повернулась к отчиму: — Вы и вправду, Леонид Сергеевич, хотите развестись с мамой?

— Думаю, тебя это не очень огорчит, не так ли? — усмехнулся он.

— И отдаете ей все свои деньги?

— Оставил только себе на дорогу и на первое время на жизнь.

— А мама что?

— Не хочет брать.

— Тогда разделите их пополам, — предложила Александра.

— Мы разделим их на три части, — предложил Леонид. — Думаю, вам в Москве тоже деньги понадобятся.

— Кому — им? — удивилась Таня.

— Ты, как всегда, не хочешь логически мыслить, — покачал головой Леонид. — Вроде видишь то же, что и другие, а почему оно происходит, не задумываешься. Вспомни, на чем твоя дочь приехала в аэропорт?

— Мало ли, она говорит, что практику проходит в милиции.