— Ты останешься ночевать у него? — чуть ли не взвизгнула сестра.

— Погоди минуточку, — сказала она в трубку и обернулась к Мишке: — Будь другом, подожди меня в машине. Я скоро.

Михаил отошел, чему-то усмехаясь, и даже пробормотал:

— Ну-ну!

— Останусь ночевать, Машуня, и думаю, между нами обязательно произойдет то, чего ты так боишься.

— А если после этого он на тебе не женится? — задала она глупейший, по мнению Тани, вопрос.

— А надо, чтобы он непременно женился?

Теперь, когда после смерти матери прошло столько лет, Таня могла уже, храня в душе ее образ, оценивать и то, что ее воспитывает сестра. Вряд ли вот эту самую фразу она могла бы сказать матери.

Но Маша смутилась вроде, сразу растеряв и свою строгость, и даже уверенность.

— Но почему именно сейчас и именно так? Есть же другие пути. Он мог бы попросить твоей руки… Поженились бы, чтобы все как у людей.

— Я люблю его, сестренка, понимаешь? Думаешь, пусть лучше это произойдет с кем-нибудь случайным, о чем я потом всю жизнь стану жалеть? Не переживай, у нас с ним будем именно все как у людей.

— Ты не могла бы еще раз позвать к телефону этого… своего Михаила?

Таня положила трубку рядом с рычагом и вернулась к машине.

— Иди, тебя опять к телефону зовут.

— Здесь вам такси или переговорный пункт? — возмутился таксист.

— Не переживай, шеф, плачу по двойному тарифу, — успокоил его Мишка, сам изрядно волнуясь. — Тут, понимаешь, жизнь решается, а он…

— А я что, я ничего, пожалуйста… — пробормотал тот. Таня, конечно, не могла слышать, о чем говорит он и что — Маша, но потом понемногу вытащила сначала из Мишки, потом из Маши этот их короткий разговор, о котором оба рассказывали неохотно.

— Миша… это сестра Тани… Я ей как мать, вместо матери… Я ее воспитывала с пятнадцати лет…

— Я знаю, — не удивился он, понимая, что девушка волнуется.

— Ты береги ее — кроме Танюшки, у меня никого нет. Она расплакалась, и Михаил слышал в трубке, как она давится рыданиями.

— Маш, ну ты кончай реветь, а? Я же не случайный прохожий все-таки, я люблю Таню.

— Правда? — Она несколько успокоилась.

— Все будет хорошо, вот увидишь! — уверенно сказал он.

Через неделю после их первой ночи Таня с Михаилом подали заявление в загс, а через месяц поженились. Он не хотел ждать два месяца, как другие пары, и пустил в ход все свое обаяние, когда уговаривал заведующую загсом оформить их брак побыстрее. Таня бы не удивилась, узнав, что он приврал. Например, насчет ее беременности или еще чего-то типа его срочного отъезда.

Потом он говорил, что если бы заведующая не согласилась, пришлось бы ребят из милиции подключать.

— Куда ты так торопишься? — смеялась Таня.

— Я хочу, чтобы твоя сестра больше не переживала о тебе. И не плакала.

А потом Маша до последнего дня не верила, что Таня разводится с Мишкой.

— Вы же так любили друг друга?! — недоумевала она. — А о Шурке ты подумала? Оставить девочку без отца!..

Стукнула калитка, и она, услышав быстрые шаги мужа Леонида по двору, а потом и на крыльце, метнулась на кухню и сделала вид, что перебирает гречку. Вспомнила вдруг вольное переложение «Фауста», которое ходило в самиздатовском виде по рукам еще в институте:

Ша, где-то пипснула калитка, Пока засунемся в кусты!

Вот так она все время притворялась, чтобы не давать повода для его гипертрофированной ревности.