— Думаю, да… Он иногда говорил, что мечтает погулять на моей свадьбе, если, конечно, не выберу себе в мужья шалопая.

— Это тебе уже не грозит. Ты сделала правильный выбор, дорогая. И я уж постараюсь тебя не разочаровать… Готовь праздничный обед, Фанни. Достань любимую мамину посуду, хрусталь, все, что полагается. Отметим этот день втроем.

— А ты не хочешь позвонить Филу и Майклу? — спросила экономка.

— Это все потом, когда вернусь.

— Ты разве уезжаешь, Тео? — удивилась Фанни.

— Завтра утром улечу в Нью-Йорк, потом в Хуарес, где нас с Лиз разведут в течение суток, потом вернусь сюда, вот тогда и соберем здесь всех. А пока, Рената, пойдем, поможешь мне уложить кое-какие вещи.

В своей комнате Тео, однако, с недоумением поглядел на костюмы, висевшие рядком на вешалке, аккуратно сложенные рубашки и выстроившиеся под шкафом башмаки.

— Нет! Какого черта я их поташу? Чтобы везти потом обратно? Давай — ка я лучше покажу тебе дом.

— Но, Тео! — недоуменно воскликнула Рената.

— Никаких «но». — Он схватил ее за руку и потащил на кухню. — Сейчас возьмем ключи, и ты сама выберешь комнату, где мы будем ночевать. На этой узенькой кровати мы не уместимся.

— Послушай, Тео, может быть, тебе это покажется старомодным, но мне будет неловко перед Фанни.

— Глупости! — отрезал Тео. — Перед богом мы уже муж и жена, и нам нечего стыдиться, радость моя. Я не знаю, как переживу несколько дней нашей разлуки. — Тео осыпал ее поцелуями прямо на лестнице, ведущей вниз со второго этажа, пока они спускались к хлопочущей у плиты Фанни.

Потом они снова поднимались наверх, одну за другой открывали запертые двери. И дом оживал, наполняясь жизнью. Словно свет не ворвался в него из-за распахнутых штор и поднятых жалюзи, а принесен этими двумя людьми, опьяненными любовью.

На берегу озера, подступившего к самой усадьбе, они сидели тихо обнявшись. Садилось солнце, легкая рябь лежала на воде. Умиротворение и покой царили вокруг. Первым заговорил Тео.

— Это самое памятное мне место. Я когда-то часто приходил сюда, мечтал, строил планы на будущее.

— Сейчас о нем тоже необходимо подумать, — робко сказала Рената.

— Ты о чем? Мне все абсолютно ясно.

— Не лукавь, Тео. Ты сам себя обманываешь, не заглядывая в завтрашний день.

— Завтра я «брошу» тебя и улечу в Нью-Йорк.

— Я не о том.

— Так о чем?

— О нашей с тобой жизни… Моя целиком связана с Чикаго, студией, работой, без которой просто не могу существовать… Твоя же… с бизнесом за много миль отсюда…

Впервые за последнее время Тео понял, что совершенно забыл о своих нью-йоркских делах, партнерах по команде, которую возглавлял, привычном укладе жизни, наработанных связях.

— Ты почему молчишь? — озадаченно спросила она.

— Думаю.

— Так думай вслух, чтобы я была в курсе.

Некоторое время Тео молчал, пока не произнес:

— В Нью-Йорке полно телекомпаний, где можно найти применение твоему опыту и знаниям.

— А как же «Трибуна»?

— К черту «Трибуну»!

— Ты хочешь, чтобы я начинала на пустом месте и бросила дело, куда вложила столько сил и мозгов? — Она вспыхнула. — Предала собственные идеи, людей, которых заставила в них поверить и работать с полной отдачей?!

— А ты хочешь, чтобы так поступил я?

— Я этого не сказала.