Старик с величайшим благородством склонил голову перед молодым человеком и сказал ему:

— Милостивый государь, я обязан вам жизнью. Господь да благословит вас, но не за то, что вы сохранили мою жизнь (я уже довольно пожил), а за то, что вы сохранили мою жизнь для моей дочери, которую убила бы моя смерть! Но я умоляю вас, будьте великодушны до конца!

— Я вас слушаю, сударь.

— Дайте мне слово исполнить одну мою просьбу.

— Я ни в чем не могу вам отказать.

— Эти люди глубоко заблуждаются, и они сами не знали что творили. Они раскаиваются. Простите их, как и я прощаю им!

— Ваша просьба… — отвечал капитан, как бы не желая снизойти к мольбе старика.

— Простите их! — шепнула ему на ухо и молодая девушка. — Простите, Луи! Я так счастлива!

— Умоляю вас исполнить мою просьбу, — продолжал Изгнанник, — во имя всемогущего Неба, направившего вас сюда для того, чтобы спасти меня и мое дитя!

Канадцы, видя, что за них вступился человек, которого они только что собирались убить, с плачем бросились на колени перед ним и офицером.

С минуту граф стоял молча.

Колонисты с умоляющими лицами ожидали своей участи. Наконец, граф приказал им подняться и, обратившись к Изгнаннику, сказал:

— Хорошо, милостивый государь, из уважения к вам и снисходя к вашей просьбе, я согласен позволить спокойно уйти этим людям. Но пусть только они убираются поскорее! Пусть уходят, но они должны знать, что спасением жизни они обязаны именно вам, а не кому иному. Пусть они вечно помнят о вашем великодушном поступке. Но, если только когда-нибудь, — прибавил он, с угрожающим видом поворачиваясь к колонистам, — если только когда-нибудь вы забудете это, то вас ждет немедленная и жестокая расправа за вашу неблагодарность!

Колонисты, довольные, что разделались так счастливо, спешили как можно скорее исполнить приказание офицера. Они забрали свое оружие и удалились, даже ни разу не оглянувшись назад, каждую секунду опасаясь, что из кустов выйдут солдаты, за которыми посылал офицер Золотую Ветвь.

Французы, старик и молодая девушка молча дожидались пока скроется последний из канадцев. Как только все они исчезли из виду, раздался веселый взрыв смеха — это хохотал Золотая Ветвь.

— Братцы солдаты, — кричал он весело, — опустите свои ружья!

Граф де Виллье хотел было остановить этот неуместный порыв веселости, но Изгнанник не дал ему времени исполнить это желание.

— Благодарю вас, сударь, — проговорил он, протягивая ему руку. — Вот моя рука. Уже более десяти лет, как я не протягивал ее человеку такому храброму, и, — прибавил он медленно… — такому честному, надеюсь.

Офицер взял руку и крепко пожал ее.

Старик вздохнул спокойнее, освободившись от странного подозрения, закравшегося к нему в душу при словах «Луи и Анжела», которыми обменялись молодые люди.

Последняя поблагодарила за это своего отца такой улыбкой и таким взглядом, которые во сто крат дороже заплатили ему за то, что он так сердечно отнесся к молодому человеку.

— Пойдем, отец, пойдем домой, — тихо проговорила молодая девушка.

— Пойдем.

— Вы слишком слабы и едва ли в состоянии дойти до дома, — сказал капитан после некоторого колебания.

Изгнанник печально улыбнулся. Он отлично понимал, какое чувство заставляло офицера предлагать ему свою помощь. Но, не желая дать понять капитану свои мысли, он отвечал:

— Совершенно верно, я живу довольно далеко отсюда и, кроме того, я был бы очень рад видеть вас у себя.

Анжела покраснела, как спелая вишня.