«Что же это такое? — подумал офицер, — ссора? Нет, но мы еще дойдем до нее. Но если так, то я ему дал уже на это повод давным-давно, ради чего же он тянет так долго?» А затем проговорил вслух:

— Милостивый государь, я должен вам признаться, что меня приводит в полное отчаяние.

— Что именно?

— Моя неловкость.

Незнакомец, поглаживая рукоятку огромной рапиры, которая цеплялась ему за шпоры, взглянул с некоторым изумлением на графа.

Он не ожидал такой любезности и выдержки от пылкого офицера.

— Итак, милостивый государь, вы извиняетесь?

— Черт возьми!

— Черт возьми! Да, или черт возьми! Нет?

— Черт возьми! Да!

— Извиняетесь самым настоящим образом?

— Самым настоящим, — отвечал Луи де Виллье, решив, несмотря на свое нетерпение, довести до конца эту комедию.

— А!

— Могу вас уверить.

Поклонник Декарта, видимо, как будто смутился. Такая кротость поставила его в тупик. Наконец, он разразился громким хохотом.

Граф молча смотрел на него.

— Черт возьми! — торжественно проговорил затем лесной браво. — Вам, милостивый государь, по-видимому, пришла охота потешаться надо мною!

— Никоим образом, — отвечал граф.

— Уверяю вас, что да.

— А я клянусь вам, что нет.

— Вы меня оскорбили, клянусь честью! Знаете ли вы, милостивый государь, что сыну моего отца в первый раз в его жизни наносят такое оскорбление?

— А, наконец-то, мы договорились!

— Милостивый государь, — продолжал браво, гордо выпрямляясь, — знаете ли вы, что меня зовут дон Паламед.

— Прекрасное имя!

— Бернардо де Бивар и Карпио.

— Вы ведете свой род от Сида? — спросил, насмешливо кланяясь, граф.

— Идальго с головы до ног!

— Я нисколько и не думаю сомневаться в этом, черт возьми!

— В настоящее время я состою на службе капитаном.

— А в каком полку? Благоволите сказать.

— В каком полку?.. А знаете, что я вам скажу? — перебил самого себя незнакомец, покручивая усы, — по-моему, вы слишком любопытны!

— Я любопытен?!

— Разумеется. Вы уже чуть ли не целый час забрасываете меня самыми нелепыми вопросами.

— Я?..

— Да, вы!

— Позвольте мне, дон Паламед… Надеюсь, вы разрешите мне не повторять все остальные ваши имена, не так ли?

— Хорошо! — разрешил тот, — я знаю их наизусть.

— Тем лучше. Итак, позвольте мне заметить вам…

— Я не нуждаюсь в ваших замечаниях.

— Но, сеньор, должны же вы меня выслушать, я до конца выслушал все, что вам было угодно сказать мне!

— Вас это забавляло, а на меня это нагонит тоску.

— Презренный негодяй! — проговорил граф, делавший неимоверные усилия для того, чтобы сохранить хладнокровие.

— Что вы такое говорите?

— Я говорю, что все ваши возражения чрезвычайно глупы.

— Глупы… в обратном смысле?

— Конечно… Знаете, кончим на этом. Я совершенно, впрочем, против моей воли довольно невежливым образом помешал вам заниматься чтением… вы чувствуете себя оскорбленным…

— Неужели вас это удивляет? — спросил высокомерно идальго.

— Отнюдь нет, хотя не забудьте, что я извинился перед вами.