— Клянусь честью, благородный господин, как вы сами величаете себя, — возразил идальго, насмешливо улыбаясь, — я требую, чтобы вы дали мне отчет в ваших словах, в ваших поступках и в ваших жестах.

— Прекрасно, пусть будет по-вашему, только кончим, пожалуйста, все это поскорее!

— Браво! Умные речи приятно и слушать, — ответил идальго, снимая верхнее платье и шляпу и тщательно складывая все это на траве, причем все это он проделал с поразительной быстротой.

— Очень рад! Я хоть на ком-нибудь сорву свою злость, — пробормотал сквозь зубы граф, обнажая шпагу.

Но прежде чем начать поединок, граф рукою потер себе лоб, а затем, ковыряя кончиком шпаги землю, к великому изумлению своего благороднейшего противника, сказал:

— Одно слово, милостивый государь?

— Хорошо! Что вам угодно еще от меня?

— Еще, — это будет не совсем вежливо. Я должен, в свою очередь, сказать вам, что я еще ничего не просил у вас.

— Отлично, говорите! Но только, пожалуйста, поскорей. «Опустошительница» жаждет.

— Что это такое за «опустошительница»?

— Моя шпага. Клинок по прямой линии происходит от Тисона, шпаги Сида.

— Благодарю, у вашей шпаги отличное имя… ну! Да она подождет.

— Только не долго.

— Надеюсь. Послушайте! Неужели вы считаете меня таким дураком, что я могу поверить, будто вы видите себя серьезно оскорбленным мною?

— Нет! — пробурчал идальго.

— Признайтесь лучше, — продолжал граф, презрительно пожимая плечами, — что вы действуете в компании с бандитами, стрелявшими в меня в лесу, и что вы поставлены здесь нарочно затем, чтобы прикончить меня в случае, если они промахнутся.

— Милостивый государь, — возразил идальго, — знайте, что капитан дон Паламед Бернардо де Бивар и Карпио никогда не действует таким образом: он убивает частенько, что правда, но не разбойничает. Вы ошиблись. Придумайте что-нибудь более правдоподобное, милостивый государь.

— По-моему, хуже этого ничего не может быть, — проговорил задумчиво граф. — А теперь, с вашего позволения, я несколько изменю форму моих вопросов.

— Изменяйте, но только пожалуйста, поскорей, мы только попусту теряем драгоценное время.

— Вам заплатили за то, чтобы вы затеяли ссору со мной, не так ли? И, может статься, даже за то, чтобы отправить меня на тот свет?

Зловещий смех сорвался с губ авантюриста.

— На этот раз вы угадали, — сказал он, кланяясь с неподражаемой грацией.

— И, конечно, вам обещали за это кругленькую сумму?

— Милостивый государь, — отвечал идальго с напускной серьезностью, сквозь которую сквозила насмешка, — подобных вопросов не предлагают порядочным людям. Оставим лучше этот вопрос.

— Ваш ответ мне нравится, — сказал, улыбаясь, граф. — А вы не сочтете нескромным мой вопрос, кто именно так интересуется мною и желает переселить меня в мир иной?

Авантюрист улыбнулся и стал покручивать усы.

— Вот что значит, когда вас слишком любят! — пробормотал он.

— Отлично! Я вас понимаю и благодарю. Теперь я знаю все, что мне хотелось знать.

— Может быть, но я ничего не сказал. Не угодно ли вам будет начать?

И дон Паламед стал в позицию в самой элегантной позе.

— Как вам будет угодно. Вы жаждете моей крови, сеньор де Бивар и Карпио, — сказал граф, улыбаясь.