Прозвучал гонг, старик закинул полотенце на плечо, засунул капу в рот Ревякину и вылез с ринга.

— Андрюха! Андрюха! Я забыл сказать…

Крик Сереги утонул в гомоне толпы. Как иначе. Сегодня встречалась школа полиции с курсантами десантного училища. Большего накала ненависти и придумать было нельзя. Андрей слышал, как кричали его имя вкупе с напутственными «убей его» и «разорви», вот только это оказалось почти невыполнимой задачей.

Его противник, стодвадцатикилограммовый Рауф Киреев, двинул к нему с неотвратимостью летного бронетранспортера. Тяжелый, мощный, с хорошо поставленным ударом и относительно неплохой для такой туши реакцией, он являлся не просто серьезным противником, а машиной для производства инвалидов разной степени тяжести. Попадет хорошо своей клешней и мокрого места от тебя не останется.

Будто услышав его мысли, Рауф от медленного шарканья по рингу перешел к делу. Двумя уверенными шагами приблизился к Андрею и резко выбросил руку вперед. Ревякин только этого и ожидавший, нырнул под конечность и выполнил безупречный хук слева, попав Кирееву точнехонько в голову. Тот даже не покачнулся.

Рауф развернулся и снова стал теснить Андрея к канатам. Несмотря на то, что тяжелые удары приходились в блок, после каждого такого хотелось, если не выбросить полотенце, то войти в клинч. И в нем же оставаться. Но Ревякин ждал. Он знал, что рано или поздно противник устанет. Попросту не мог не сдуться, с такой-то массой уже третий раунд жмет его. Правда, и Андрей чувствовал себя не лучше. Каждый раз, когда он слышал звук гонга и вставал на ноги, те предательски подгибались.

Вот момент снова настал. Рауф так сильно теснил Ревякина, что увлекся этим процессом. Вот его рука проскальзывает над головой, корпус подается вперед. Лишь на мгновение, но этого достаточно. Андрей подумал, что это был самый мощный кросс в его жизни. Он вложил в него все свои силы, боль и злость. А Киреев после удара лишь сделал пару неуверенных шагов назад и снова стал работать по блоку. То одиночными, то выделывая незамысловатые, но действенные двойки. Гонг в очередной раз не спас Ревякина, а лишь отсрочил неизбежное.

— Я же говорю, ноль целых хрен десятых, — с самой кислой миной пробормотал Селиваныч, вытаскивая капу и давая Андрею воды, — да не пей ты. Прополощи… Не геройствуй, чего доброго покалечит он тебя. Как возможность будет, падай.

— Ага, и просрать шанс попасть в академию «Космо»?

— Для этого надо не только на зональных первенствах выиграть, но и на чемпионате доминиона. Тебя убьют там… и это если повезет.

— Да будет вам, Николай Селиваныч, — вмешался Серега, — Андрюха, я же тебе самое главное забыл сказать. Я с медичкой одной замутил, — он театрально помахал пальцами кому-то. Ревякин проследил взглядом за его движением и увидел, что женщина лет тридцати пяти в третьем ряду ответила Сереге тем же, — так вот, у нашего монстра трещина девятого ребра с правой стороны.

— Боюсь даже представить, что тебе пришлось сделать, чтобы узнать эту информацию, — тяжело дыша, ответил Андрей.

— Да ладно, мне даже понравилось, — хмыкнул друг, — за тридцать женщины уже опытные…

— Хватит тебе уже о бабах трепаться, — встрял Селиваныч, — с ребром этим… точно?

— Точнее не бывает. Разве что рентген не показала. Благо, у нее оказалось еще много чего интересного, что можно показывать.

— Да хватит уж, вот песий сын… Андрей. Понял? В корпус, с правой стороны.

— Это же нечестно.