— Не похоже на ловушку. Скорее всего, и правда отступают. К Норе.

— Какого х…? — Перешел Леха на наречие второго доминиона. Надо будет поговорить с ним, чтобы унял свою тягу к ненормативной лексике. Или ругаться на всеобщем, чтобы все понимали.

— Матка мертва, — пояснил Кайри, — им некого больше охранять, поэтому и находиться здесь нецелесообразно. Даже октоподов забрали.

— Скорее всего, их основной дом недалеко и «осьминоги» переключились на другую Матку.

— Надеюсь, в Норе их не накажут за провал задания, — сказал Шари с таким серьезным лицом, что я не понял, шутит он или нет.

— Давайте потихонечку к Твердыне. Осмотрим ее. Я даже не знаю, что делают в таких случаях с пустыми укреплениями инопланетян?

— Думаю, вряд ли мы это узнаем, — ответил Ши.

— Тогда нам точно надо исследовать Твердыню.

Как ни странно, возражений не последовало. Молчал даже словоохотливый на возражения Рамирес. Мы летели на бреющем полете — так флайеры расходовали минимальное количество энергии, да и нашей скорости было вполне достаточно. Никто не торопился, давая возможность глумам отойти как можно дальше. Уже находясь в метрах пятидесяти до укрепления инопланетян, мы облетели его вокруг, рассматривая содержимое на предмет вероятной засады. Но к великому облегчению Рамиреса, его параноидальные предположения не оправдались.

Что можно было сказать по первым впечатлениям? Твердыня была недостроена. С восточной стороны, видимо, откуда инопланетяне ждали нападения в последнюю очередь, октоподы еще не приступали к возведению стены. Посредине огромной яркой красной массой с розовыми прожилками и вытекшей из нее желтоватой жижей разлагалась Матка. Я думал, что не может быть ничего ужаснее ее пульсации в активном состоянии, но я ошибался. Мертвая она стала еще кошмарнее.

Я видел останки ее Старшей Сестры, если так можно было сказать. Но в Норе было темно, и Царица предстала придавленная грудой камней. А здесь, под лучами местной звезды, мертвое сердце Твердыни озарилось во всей красе.

— Меня сейчас вырвет, — признался Рамирес.

— Тогда наклонись пониже, чтобы не заблевать экзокостюм, — сказал я и вошел внутрь укрепления инопланетян.

Я держался, хотя Лёха был прав. И дело даже не в отвратительной, чуждой человеческому глазу бесформенной массе — здесь воняло. Смердело так, что и сравнения никакого не подобрать. Лично я никогда не сталкивался с таким крепким отвратным запахом.

— Боюсь, что Матка может быть токсична, — сказал подошедший Ши.

— Нам-то что, мы бионики. Токсины для нас — детские игрушки.

— Все не могу еще привыкнуть к новой информации, — ответил Франциско.

Я тем временем, превозмогая омерзение, аккуратно прошелся вдоль стены. Выглядела она внушительно. Непонятная субстанция, которую выделяли октоподы, уже затвердела, став почти крепче камня. Я прошел еще дальше и с удивлением для себя обнаружил лестницу, ведущую на маленькую башенку. Причем выполнена она была не совсем топорно: ровные ступени, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. И не скажешь, что это работа рук, то есть щупалец «осьминогов».

— Стены до сих пор обладают определенной эластичностью, — несколько раз ударил Ши по укреплению.

— Леха, у тебя плазмоган. Шмальни-ка вот сюда.

Мы отошли в сторону, стараясь не наступать на мерзкую жижу, в которую превратилась Матка. Казалось, ее тело превращается в подобие лужи, растекаясь во все стороны.

Рамирес с бледным лицом, на котором была выражена целая гамма чувств (от омерзения до тошноты), подошел к нам и направил оружие на стену.