— Подумайте, как на нас будут смотреть все остальные, — нахмурился я, потеряв поддержку и Кайри, — как на слабаков, которые не могут дожать Альянс.

— Самое главное, что они будут смотреть на нас, как на Альянс, — невозмутимо парировал Чойч, — думаю, «Хамелеоны» что-то замышляют. И, скорее всего, против нас. Так же мы попросту подставимся под удар. А Альянс 10 попросту заберет весь дистрикт себе.

— Хорошо, допустим, — я не сдался, а скорее отступил для того, чтобы перегруппироваться, — есть только одно очень существенное НО. Вряд ли получится мирно договориться с Киллером. Мы обескровили его, лишили большей части боеспособных игроков.

— Нам придется пойти на уступки. Не только нам, но и «Зимородкам». Скажем, выдать амнистию Эймсу и его людям. Тогда он уже сможет надавить на Киллера.

— Вся проблема в том, что Рёмер не пойдет на это. Он же вроде как пообещал, — вздохнул я.

— Мы в тебе не сомневаемся, — сказал Чойч мягко, но без тени улыбки, — у вас с Рёмером отношения гораздо лучше, чем у кого-бы то ни было из присутствующих.

— Эх, убедить влезть «Зимородков» в чужую войну, а потом убедить их, срочно ее закончить. Да еще с репутационными потерями. Убедить игрока, которого я лично убил и разрушил его Альянс прекратить враждовать. Складывается ощущение, что вы слишком хорошего мнения обо мне.

— Мы несем ровно ту ношу, которую в состоянии вынести, — философски заметил Ши.

— Ладно, допустим, по этому поводу я еще подумаю. На повестке дня еще один, не менее важный вопрос.

Судя по тому, что Флэш и Рина машинально и почти синхронно потерли шеи, никакой значимой интриги я не создал. Всем им вчера был показан иной, настоящий мир. И, если бы мы встретились сразу после выемки конвертера, боюсь, в первую очередь «Вепри» были не так флегматичны. Однако тут всех ждал сюрприз, потому что говорить я собирался не о них.

— Мне стало известно, что один из наших соклановцев выходит в реал и одновременно скрывает это.

А вот теперь эффект достиг желаемого результата. Меня пригвоздили к месту семь пар глаз, ловя каждое слово.

— Боюсь, что у нас в Альянсе некто, возможно преследующий свои или, что еще хуже, чужие интересы. И нам надо решить, что делать с этим игроком…

Я сам не заметил, как в Альянсе выросла оппозиция, способная указать на неверное, с их точки зрения, решение. Хорошо ли это? Возможно. После всего услышанного, я теперь уже и сам стал сомневаться в целесообразности войны с «Волками». Но с другой стороны, в результате этого коллективного решения, мне придется оказаться между двух огней — Киллера, за которым стоял Эймс, и Рёмера.

Все дело в том, что главнокомандующий «Зимородков» пообещал, что Альянс будет преследовать Эйма и его людей, и каждый раз неприятно огорчать. Конечно, говорить он мог только от себя, поэтому за «Шиншилл» я не переживал. Однако на этом хорошие новости заканчивались. Потому что я не знал, как заставить Рёмера забрать свои слова обратно. Даже не так, мне было понятно — это невозможно. Лидер «Зимородков» очень упертый и если что-то сказал, даже случайно, то обратного хода его слова не имеют.

— О чем думаешь? — Подошел ко мне Ши. Остальные, по всей видимости, еще не покинули кантон, но в баре их не было.

— Размышляю о человеческой гордости. А если точнее, как ее ликвидировать.

— Не совсем понимаю.

— Рёмер объявил Эймса и всех его игроков врагами двух Альянсов. И черт с нами, мы можем заключить мир с «Волками».