— Не бросить, а оставить на время. У нас нет выбора. Мы уже еле-еле сводим концы с концами. Аренда растет каждый год, и скоро мы не сможем оплачивать квартиру. Это единственный шанс вырваться из этого болота.

— Это не болото…

— Хватит! — Вдруг решительно рявкнула Киу. Всю свою жизнь она потакала капризной матери, поэтому решительная перемена ее тона подействовала на Тинг Сэнь удивительным образом. Та села, широко раскрыв рот и на мгновение позабыв о больных суставах. — Всю свою жизнь я только и слышу от тебя, что надо терпеть и довольствоваться малым. И посмотри, где мы оказались. Когда твой брат предлагал переехать в его дом, ты отказалась, не сумев усмирить свою гордыню. Когда мне предложили работу в Чунцине, ты вновь не захотела переезжать. Я не понимаю, чего тут еще ждать? В кой-то веки у меня появился шанс все изменить. Думаешь, так легко стать игроком? Там отбор круче, чем в охранную гвардию доминиона. А у меня получилось, меня взяли!

Она замолчала, ее белые щеки алели румянцем, а раскосые глаза метали молнии. Тинг Сэнь воспользовалась этой паузой, кряхтя, поднялась и довольно проворно, несмотря на больные ноги, подобралась к дочке. Она обняла девушку и, глядя в глаза и попеременно всхлипывая, стала оправдываться.

— Неужели ты не понимаешь, что я хочу тебе только добра. Я же знаю эту жизнь в столице. Я ее видела. И ничего хорошего там не было.

— Я не ты. И если отец обманул тебя и бросил со мной на руках, это не значит, что я повторю твою судьбу.

Лицо Тинг Сэнь застыло, словно восковая театральная маска, в одно мгновение утратив весь свой цвет. Женщина захотела отстраниться, но теперь Киу прижала ее к себе, поняв, что сказала совсем не то, что хотела.

— Прости меня, прости, прости… Ты же знаешь, что у меня нет никого дороже тебя. И я сделаю все, чтобы с тобой все было хорошо. Я пойду на все, понимаешь?

Вошедшая Кингжао, троюродная сестра Тинг Сэнь, застала в объятиях двух плачущих женщин и лишь укоризненно покачала головой. Что поделать, если вся семейка с придурью?

Настоящее время

Я задумчиво смотрел на опускающийся ложемент, сидя в одном из кресел и держа в руках прихваченный сверху бластер. Обычно он помещался в ящик рядом с экзоскелетом, но ради такой горячей встречи пришлось изменить традициям, сняв конвертер. Судя по свободным рукам Киу, на которые я сразу обратил внимание, зря. Ну ничего, лучше быть живым параноиком, чем мертвым простофилей.

— Андрей, что это? — Указала она на оружие.

— Небольшая перестраховка. Люблю, знаешь ли, чтобы играли по моим правилам.

— Не объяснишь? — Киу хмурилась все больше, и у меня появилось стойкое ощущение, что я великовозрастный дебил, а она невинная овечка.

— Обязательно. Только ты сначала, пожалуйста, выверни карманы комбинезона. Давай, давай, не стесняйся, — присовокупил я к своей просьбе взмах бластера.

Киу сморщилась, отчего на ее красивом лице промелькнуло нечто неприятное, но послушалась. Медленно, будто на нее со всех сторон были направлены плазмоганы, она засунула руку в правый карман и вытащила оттуда скальпель, который положила на панель.

— Все же выверни карманы, выверни, — я облегченно выдохнул, успокоенный в своих подозрениях, и вместе с тем расстроился, до последнего в глубине души надеясь, что мои наветы ошибочны.

— Ты ничего не понимаешь, — ответила Киу, но все же выполнила просьбу.

— Куда уж мне. Хотя дай догадаюсь. Ты врач и заметила у меня странную опухоль. Вот и решила тихонько ее вырезать. Скорее всего, во сне. А мне решила не говорить, чтобы попусту не беспокоить. Я все правильно понял?

— Не паясничай, — угрюмо ответила Киу, — ты все понимаешь.