|
Причалив, под прикрытием тороса мы подошли к одному стаду почти вплотную. Легче всего было справиться с молодым моржом, а их здесь было много. Я убил сперва одного совсем маленького, потом еще одного. Взрослые звери при звуке первого выстрела вскочили и стали озираться вокруг. При втором – стадо устремилось в воду. Но самки не хотели покидать своих мертвых детенышей. Одна из них обнюхивала и подталкивала своего. Она не понимала, что с ним такое приключилось, видела только, что из головы у него течет кровь. Моржиха стонала и жалобно плакала, как человек. Наконец, когда стадо бросилось в воду, она тоже принялась толкать детеныша перед собой к воде. Боясь потерять добычу, я кинулся спасать ее. Но мать оказалась проворнее меня: она обхватила детеныша одним из передних ластов и с молниеносной быстротой исчезла с ним в глубине. То же самое сделала и вторая моржиха[360 - Эпизод спасения моржихой убитого детеныша, описанный Нансеном, не является исключительным. Стадные и материнские инстинкты у моржей развиты очень сильно. Особенно эти инстинкты проявляются при нападении промышленников на залежки моржей на льду. «Убитых, оставшихся на льдине, живые упорно стремятся столкнуть в воду, – рассказывает А. И. Минеев. – Часто всем стадом, с оглушительным ревом и сопением, шли они к льдине на выручку товарищам. <…> Некоторым из них, несмотря на огонь, удавалось выбраться на лед, и если такой морж не падал убитым, он сбрасывал в воду туши убитых товарищей. <…> Убитых на воде моржат, если они не загарпунены, заполучить в большинстве случаев не удается: моржихи незаметно для промышленников подходят к ним под водой и утаскивают их. Тяжело раненных моржей, потерявших способность самостоятельно двигаться, не покидают собратья. Я наблюдал, как раненый морж в десятки пудов весом был окружен пятью-шестью моржами и, поддерживаемый ими, еле двигаясь, уходил от места боя» (Минеев А. Н. Остров Врангеля. – М.; Л., 1946). ]. Все это произошло с такой быстротой, что я сообразить не успел и остался стоять у кромки льда, разинув рот. Я думал, что детеныши всплывут, но они исчезли. Пришлось пойти к другому стаду, где тоже были детеныши, и застрелить одного из них. Но, умудренный опытом, я убил также и мать. Трогательно было смотреть, как, прежде чем моя пуля пронзила ее, она склонилась над мертвым детенышем и обхватила его ластами, да так и застыла мертвая. Теперь у нас было мяса и сала вдоволь на долгое время, к тому же превкусного мяса: жареные лопатка и грудинка молодого моржа напоминали вкусом рагу из барашка. Вдобавок раздобыли еще дюжину кайр, и наша кладовая стала опять полна. Если бы понадобился еще провиант, на воде всегда можно было подстрелить кайр и другой съедобной дичи. Нужда миновала. Моржей здесь было без счета. Велики были их залежки на льду; еще больше их было в воде. В некотором отдалении море буквально кипело от моржей, больших и малых. Если я скажу, что мы видели их по меньшей мере сотни три, то ни в коем случае это не будет преувеличением. Отплыли дальше мы на следующее утро (понедельник, 15 июня) в половине второго при чудной тихой погоде. Так как в море развелось много моржей, грести в одиночку было рискованно и решили на первых порах на всякий случай связать каяки. Теперь уже было известно, как назойливы бывают эти молодцы. Накануне они ныряли совсем рядом с каяками и долго следовали за нами по пятам, не причиняя, однако, никакого вреда. Я склонен был думать, что все это с их стороны одно любопытство, и полагал, что они в сущности не опасны. Но Йохансен сомневался в этом. Он напомнил, что мы уже имели случай убедиться в противоположном, и уверял, что осторожность во всяком случае не повредит. Весь день встречали стада моржей, которые иногда окружали каяки кольцом. Мы шли, придерживаясь кромки льда, и когда какой-нибудь морж подплывал слишком близко, причаливали ко льду там, где под водой выступала ледяная подошва[361 - Ледяная подошва – это часть льдины, выступающая вперед под поверхностью воды. |
