|
Через день лед опять развело, судно снова очутилось на воде и простояло спокойно до утра 21 августа, когда снова начался сильный напор. Теперь «Фрам» оказался в очень неудобном положении: с обоих бортов выросли высокие торосы, вторые, сдавив середину корабля примерно на протяжении 5–6 м, выжали его на 6–8 дюймов кверху. Спустя полчаса напор прекратился, и «Фрам» опустился на свое прежнее ложе. При первых признаках сжатия мы всегда старались оттянуть судно как можно дальше от этих ледяных чудовищ в возможно более безопасное место. Но погода стояла бурная с южными ветрами, и «Фрам» так сильно парусил громадными снастями и высоко натянутым тентом над передней частью судна, что его просто невозможно было сдвинуть в желаемом направлении. Все наши усилия ни к чему не приводили: цепи ледовых якорей, причальные тросы и канаты то и дело лопались. «Фрам», вытесненный сжатием льдов. Лето 1895 г. Наконец, 22 августа удалось немного оттянуть судно, и мы могли надеяться, что сумеем избегнуть напора, если снова начнется сжатие льдов. Вслед за тем лед значительно развело и разбило сильнее прежнего; поэтому спустя несколько дней мы сделали новую попытку оттащить судно подальше, но очень быстро от нее отказались: канал между двумя большими ледяными полями, в котором мы находились, был слишком узок. И мы остались на этом самом месте до 2 сентября; все время дул свежий юго-западный ветер, сопровождавшийся время от времени сильным дождем. 30 августа вечером разразился такой сильный ливень, что с оледеневших снастей срывало куски льда и они со страшным грохотом плясали по палубе, рубкам и тенту. «Владения» наши в это время хорошо обрабатывались ветрами, дождем, сжатием и им подобными усердными работниками. Они были глубоко вспаханы и изрыты до такой степени, что местами проступали «грунтовые воды», затем пришел период межевания со свойственными ему неприятными тенденциями к разделу; от наших «владений» отхватывались большие куски, они дробились, и вскоре мы остались хозяевами лишь ничтожной части былой собственности. «Владения» наши свелись к четырехугольной льдине, вытянутой с востока на запад и окруженной со всех сторон широкими и узкими трещинами, промоинами и полыньями. «Фрам» был прикреплен к северному ее краю, ближе к северо-восточному углу, и обращен носом на запад. Непосредственно за его кормой, отделенная от нас только узкой полыньей, лежала довольно крупная льдина, отколовшаяся от нашего «имения»; на ней, между прочим, находилась часть угольного склада. Далеко к западу по-прежнему виднелся дрейфующий Большой торос. Восточная сторона наших «владений» в отличие от остальных более или менее прямых и ровных была изогнута полумесяцем, образуя бухту, которую можно было прекрасно использовать как зимнюю гавань. Но о том, чтобы ввести в нее корабль, нечего было и думать, пока полынья между нашим «владением» и расположенной к востоку льдиной не вскрылась. 2 сентября под утро лед, наконец, настолько развело, что мы предприняли попытку продвинуть судно в намеченную бухту. При помощи талей протащили судно к востоку на расстояние, равное его длине; дальше пройти было невозможно, так как молодой лед успел достигнуть известной толщины (ночью было -5 °C) и сплотился в результате сжатий. Не имело смысла прибегать и к ледовой пиле, чтобы сделать прорубь; ледяная каша была слишком густой, и все равно не удалось бы раздвинуть льдины или подбить их одну под другую. На следующий день сначала дул сильный юго-восточный ветер, сопровождавшийся дождем, но к шести часам ветер стих и перешел в южный, а к 8 ч лед в полынье значительно развело. Теперь свободного пространства стало больше, мы очень быстро проложили себе путь сквозь молодой лед, к обеду удалось ввести «Фрам» в бухту и закрепить его в зимней гавани – как мы надеялись, уже в последней. |
