Француз ухватился руками за окно и ослепительно улыбнулся.

— Скажите, получил ли его светлость желанного наследника? И доволен ли он ребенком?

— Как же! — отмахнулся врач. — У него родилась пара девчонок-двойняшек. Я был бы крайне благодарен, если бы вы убрали руки с моей кареты и дали мне возможность проехать. Все, о чем я мечтаю, — это ужин и постель.

— Однако для начала вы подбросите нас, не правда ли? — нагло заявил Француз и молниеносным движением спихнул кучера на землю.

— Забирайся рядом со мной, Дона! — крикнул он. — Мы прокатимся с шиком, если прокатимся вообще.

Содрогаясь от смеха, Дона исполнила его приказание. В дверях башни показался Уильям — без шляпы и парика. Он направил свой пистолет прямо в лицо перепуганного доктора.

— Садись, Уильям, — приказал Француз. — Если у тебя еще остался эль, угости им доктора — у него сегодня выдалась ночка потяжелее, чем у нас.

Карета покатила по подъездной дороге, лошадь перешла на галоп. Когда они поравнялись с воротами парка, Француз крикнул показавшемуся в окне сторожки заспанному привратнику:

— Ну-ка, распахни их. У твоего хозяина родились две девочки, и доктор хочет поспеть домой к ужину. Что до меня и моего юнги, то сегодня мы накачались элем на тридцать лет вперед.

Сторож поспешил отворить ворота, но, когда из проезжавшей мимо него кареты раздались протестующие крики врача, он в изумлении открыл рот.

— Куда мы гоним, Уильям? — крикнул Француз. Уильям высунул голову в окно кареты.

— На дороге, в миле отсюда, нас ждут лошади, месье, — громко сказал он. — А скачем мы к побережью, в Портлевен.

— Лично я скачу навстречу собственной гибели, — весело проговорил Француз, обнимая и целуя Дону. — Разве ты не знаешь, что это моя последняя ночь на земле? Завтра я буду повешен!

Лошади неслись во весь опор, пыль летела из-под колес, карета подскакивала на ухабистом большаке.

Глава 24

Опасность миновала, а вместе с ней осталась позади и безумная веселость. Где-то на дороге валялась опрокинутая карета, и лошадь без поводьев паслась на зеленом лугу. Где-то брел по большаку доктор. А на полу в темнице лежали связанные стражники с кляпами во рту… Все это уже отошло в прошлое и не имело отношения к наступившей ночи. Было далеко за полночь. На небе зажглись миллионы звезд.

Дона стояла возле своей лошади, зачарованно глядя на озеро, отделенное от моря высоким наносом из гальки. Морские волны с силой ударяли о берег, но не могли встревожить озерной глади. Лишь изредка накатывала высокая волна. Словно что-то бормоча и вздыхая, она переплескивалась через галечный барьер, и тогда озеро подергивалось зыбью, нарушавшей зеркальность водной глади. Но рябь вскоре пропадала, отнесенная к зарослям тростника. Слышались птичья возня, испуганный крик потревоженной куропатки, шорохи тысяч безымянных существ, нарушавших тишину ночного мира.

Вдали, за лесом и холмом, лежала деревня Портлевен. Там у мола были пришвартованы рыбачьи лодки. Уильям перевел взгляд с лица своего хозяина на дальний холм.

— Месье, — сказал он, — будет разумнее, если я отправлюсь прямо сейчас, до рассвета, найду лодку и приведу ее морем к этой отмели. Когда взойдет солнце, мы сможем отчалить.

— Думаешь, ты найдешь здесь лодку? — спросил Француз.

— Да, месье. У входа в гавань наверняка отыщется маленький ялик. Я навел справки, перед тем как уехать из Гвика.

— Уильям удивительно находчив, — заметила Дона, — и он никогда ни о чем не забывает. Благодаря ему сегодня утром вместо казни состоится отплытие маленькой лодки.