Ники действительно обрадовалась, услышав его твердое обещание, но все остальное – насчет того, что он не может ей всего рассказать, и насчет людей, которых он должен оберегать, – вызывало в ней беспокойство.

– Но ты… с ними не связан? – нервно спросила она.

Джонни засмеялся:

– Слово чести, детка. Я с ними не связан.

– Честно? – Может, попросить его поклясться на Библии или еще какой-нибудь подобной ерунде?

– Честно, – ответил Джонни без намека на улыбку, без проблеска веселья во взгляде, так серьезно, что Ники поверила – он говорит правду. Во всяком случае, об этом, если уж не о Юрии. И если он в самом деле оберегает каких-то людей, она не имела права заставлять его рисковать их доверием. Или имела?

Конечно, Ники хотелось, чтобы Джонни рассказал все. Обнажил бы перед ней душу, как это делается в сентиментальных мелодрамах. Но дело в том, что она была знакома с ним в общей сложности всего семь с половиной дней и могла рассчитывать лишь на простую вежливость по отношению к женщине, с которой он спал.

Черт, вот она, грубая реальность, – когда стараешься изо всех сил даже не думать о любви после такого короткого времени.

– Ну что, мы помирились?

Джонни улыбался Ники своей невероятно сладкой улыбкой, которая запросто могла заставить саму Снежную королеву выпрыгнуть из собственных штанишек.

– Да, помирились. – Ники тоже улыбнулась. – И я должна поблагодарить тебя за то, что ты разобрался с Юрием. Спасибо.

– Не за что.

– В любом случае ты поступил по-мужски. – Довольно расплывчатое заявление, но Ники просто не знала, где в этом дурацком сценарии проходит грань между вымыслом и реальной жизнью. А может, он и прав. Может, ей и в самом деле лучше ничего не знать. Один раз ей уже пришлось пережить настоящий кошмар, когда к ней заявился Юрий, и повторения она не хотела.

Джонни желал только одного – чтобы этот разговор наконец закончился, потому что он собирался совершить еще один храбрый поступок. Он решил подарить Ники то, что лежало у него в кармане.

– Когда мы были в Цюрихе, Кадз купил своей жене кое-какие драгоценности, – вдруг отрывисто и быстро произнес Джонни, словно, приняв решение, он хотел как можно скорее сказать все, что собирался. – Этот ювелир выполняет и особые заказы, и раз уж я все равно был там, то купил тебе вот это. – Он вытащил из кармана небольшую бархатную коробочку и щелчком открыл крышку: – Как тебе?

– Боже праведный!

Джонни ничего не понял ни по восклицанию Ники, ни по ее широко распахнутым глазам, а может быть, он не хотел ее подгонять, раз уж дело дошло до обручального кольца.

– Так оно тебе нравится – или нет?

– Какой огромный камень!

– Кадз сказал, что его жена любит огромные. Я не хотел каламбурить, – тут же произнес Джонни, жалко улыбаясь и одновременно чувствуя облегчение, потому что Ники сияла. – Померь. – Он вытащил из коробочки кольцо с бриллиантом и надел его на руку Ники. – Я подумывал о долгой помолвке… чтобы мы могли получше узнать друг друга, если ты понимаешь, что я хочу сказать. То есть нет никакого смысла нырять с высокой скалы на мелководье и сломать шею только потому, что мы не захотели все обдумать.