— Графиня де Ляфер, — негромко проговорил он, — там, впереди, опять какие-то люди. Их двое. Всадники.

— Ну и что? Вас тоже двое. Уберите их. Или без меня не справитесь?

— Я всего лишь хотел предупредить, — тяжело дышал татарин. Чувствовалось, что он только что примчался.

— Они прибыли с хутора, — заметила Ольгица. — Ждут нас, только уже в виде пленниц.

— Ах, в виде пленниц?! — мгновенно отреагировала графиня, которую это сообщение словно бы вырвало из полудремы. — Что, Кара-Батыр, вам действительно нужна моя помощь, чтобы достойно принять почести этих бродяг?

— Аллах всемогущ, графиня-улан, — мгновенно выпрямился в седле татарин. — «Почести, — коротко, зло рассмеялся он. — Принять почести»! — Он понимал и ценил шутки своей божественной графини. Разве кто-нибудь другой в этом мире смог бы с такой проницательностью ценить мудрость ее величественных шуток?

Он все еще смеялся, когда один из тех двоих, что встречали их, не сумев разобраться в темноте, с каким кортежем движется карета, крикнул:

— Ну, что, нехристи-монахи, графиня в наших руках! — голос был пьяный и нахраписто-наглый. Голос человека, для которого давно не существовало страха ни перед церковью, ни перед святыми отцами, ни перед властями, ни перед самим Богом.

— В наших, конечно! — ответил поручик Кржижевский. — Далеко ли до хутора? Кажется, мы сбились с дороги!

— Не сбились! Сейчас нужно будет свернуть вправо! Сворачивайте сразу же за поляной! Мы доведем!

— Эй, а кто эти люди? — вдруг забеспокоился другой встречавший. — Не монахи это! Кто вы такие?!

Он уже был у кареты. Это-то и заставило графиню де Ляфер подхватиться. Открыв дверцу, она ступила на подножку и, крикнув кучеру: «Останови!», выстрелила. Раненый конь вздыбился и, развернув всадника спиной к графине и стоявшему рядом поручику, осел на задние ноги. Воспользовавшись этим, Кржижевский бросился к всаднику, и в сиянии выглянувшей в разломе черно-синих туч луны едва сверкнуло лезвие сабли.

— Это не они! — невесть кому прокричал другой всадник, которого графиня узнала по пьяному, нахрапистому голосу.

— Это не они! Измена! — кричал он, очевидно, только для того, чтобы заглушить в себе страх. — Где эта сатанистка-француженка?!

Разъяренный и пьяный, он упустил те несколько секунд, которых вполне хватило бы, чтобы обратиться в бегство, но которых оказалось достаточно, чтобы Кара-Батыр заарканил его и буквально выдернул из седла.

— Это вам так не терпелось увидеть «сатанистку»? — склонилась над лежащим на земле пленником Диана де Ляфер, незаметно для всех оказавшись на его коне. — Так вот же она — перед вами. Она предстает перед каждым, кто этого возжелает. Поручик, Кара-Батыр, связать его! Кучер — помочь им! И сюда его, к седлу «сатанистки»!

19

Бросившегося им навстречу пса татарин свалил двумя стрелами, и вход во двор лесника оказался свободным. Дверь была незапертой, горелка еще коптила, а весь стол был заставлен чашами для вина и всевозможными объедками.

— Вот здесь они и пировали, перед тем как двинуться нам навстречу, — язвительно проговорила графиня, подбоченясь. Сейчас она вела себя, как командующий армией, ворвавшейся в цитадель врага. — Где этот наш сатанистоненавистник? Приволоките-ка его сюда.

Стоять на ногах пленник уже не мог. Почти половину расстояния, отделяющего место схватки от дома лесника, графиня протащила его за конем, и теперь на него страшно было смотреть.