Азгальцы теснили людей к скалам. С нашего места было сложно разобрать, где люди, а где киборги. Те и другие были в длинных балахонистых накидках. Азгальцы в своих «шевелящихся» плащах с накинутыми на головы капюшонами. Накидки людей отличались только цветом. Они были немного светлее и не так плотно прилегали к телам, то и дело мешая своим владельцам.

Ближний от нас фланг сопротивляющихся проседал гораздо сильнее. Тут уже кое-где азгальцы прижали людей к скалам. Лишенные возможности отступать, люди сопротивлялись до последнего, пока не оказывались сраженными искрящимися дубинками.

— Я не собираюсь на это смотреть! — прорычал Дрок и рванул вперед.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Док, щит и когти Росомахи! — выкрикнул я на бегу.

— Поехали! — воскликнул Док и дал мне, что я просил.

Дрок врезался в ряды азгальцев, как таран. Прошел насквозь, сразу снеся троих. Люди в балахонах сначала было ринулись на него, но заметив, что он топчет и отрывает конечности киборгам, радостно завопив, бросились добивать упавших.

Я проскочил мимо, сразу врезавшись в гущу событий. Вокруг заметались азгальцы, поняв, что расклад изменился.

Я, не переставая, махал когтями, не разбирая целей. Едва успевал подставлять щит под мощные удары дубинок. Различать своих и чужих мне помогал Док, подсвечивая тех и других разными цветами. Центральные ряды сопротивляющихся приободрились и начали теснить противника.

Я заметил, что на дальнем фланге дела идут отлично. Там яростно бился кто-то ростом не меньше азгальца, раздавая удары замысловатым подобием короткого копья, вспыхивающим красным каждый раз, когда острый наконечник достигал цели. От этих ударов киборгов начинало корежить, и они, упав на землю, некоторое время лежали, подергиваясь. Люди в балахонах ударами коротких ножей пытались прикончить лежащих. К сожалению, это не удавалось. Только у тех, кто использовал дубинки, оброненные азгальцами в ходе боя, получалось добивать киборгов.

Я оглянулся: Дрок был цел и остервенело рвал на части азгальцев голыми руками. Вокруг него уже собралось с десяток людей в балахонах, успешно изменивших стратегию с сопротивления на добивание раненых.

Что-то тяжелое прилетело мне в бок, и я рухнул, сложившись пополам. Мой позвоночник не должен был так сгибаться, как мне кажется.

— Фред! — завопил Док. — Не двигайся!

Я бы с удовольствием исполнил его просьбу, но прямо надо мной возникла голова гибрида человека и чужого. Скосив глаза, я увидел занесенную для удара дубинку с россыпью синих искр.

С двух сторон, разом, на плечах азгальца вдруг повисли люди в балахонах, остервенело тыкая ему в район шеи короткими, чуть изогнутыми ножами. Толку от этого было немного, но киборг замедлился, отвлекшись на нападавших.

Я чувствовал, как по ногам течет что-то горячее, обжигая даже в жару, царившую вокруг.

— Фред, у тебя сломан позвоночник, — произнес Док. — Мне нужно пять-десять минут, чтобы немного его починить, но все это время ты должен быть неподвижен.

— Хорошо, сейчас попробую договориться с азгальцем, чтобы он меня пока не добивал, — пробормотал я, чувствуя, что сознание ускользает.

— Попробуй, — произнес Док, и все вокруг начало меркнуть.

Последнее, что я увидел, была красная вспышка совсем рядом со мной.

Я очнулся, лежа на холодном камне. Вокруг было темно и тихо. Попробовал поднять руку и пошевелиться. Тело слушалось, но был какой-то дискомфорт, словно после наркоза в больнице.

— Очнулся? — спросил Док.

— Видимо. Если только я не потерял зрение. Темно и ничего не видно.

Я протянул руку в темноту, и пальцы наткнулись на что-то мягкое, похожее на ткань.