Я так устала. Моя голова и глаза ужасно болят. Медведь умер, но я знаю, что он с мамой и Миа. И у меня был самый неудобный сон. Но, по крайней мере, я была окружена двумя самыми важными людьми в моей жизни. И то, как Ник спит — ужасно забавно.

Нат и Ник просыпаются от моего невменяемого смеха и фырканья. Они поднимают головы и смотрят на меня, как будто я сошла с ума. И, честно говоря, я думаю, что может быть и так.

Ник поднимается, чтобы принять душ и переодеться. Мы тратим утро, собираясь на работу. Я спрашиваю Ника, приехал ли он на своем автомобиле, но он отвечает, что приехал на такси, потому что его автомобиль производит слишком много шума, и он не хотел разбудить Сиси.

После того как мы готовы, выходим на улицу к моей машине, я сражаюсь с ней в течение пяти минут, чтобы открыть, затем мы залезаем в мою малышку. Нат перелезает на заднее сиденье, так что Ник может занять переднее.

Я пытаюсь включить зажигание.

Ничего.

Нат уже смеется. Мы проходим через это каждое утро. Она говорит Нику, что у меня есть машина-клоун.

Я сердито смотрю на нее, когда кладу ногу на колени Ника и ударяю пассажирскую дверь при включении зажигания.

Она заводится.

Срабатывает каждый раз.

Ник, похоже, не уверен, то ли смеяться, то ли убираться к чертям из машины.

По дороге на работу Нат говорит:

— Ник, включи радио.

Он качает головой и отвечает саркастично:

— Я бы хотел, но боюсь, крыша может улететь.

Мы с Нат хохочем. Смеемся так сильно, что рыдаем и смеемся одновременно.

К тому времени, как мы добираемся до работы, наше настроение улучшается.

Нат целует Ника в щеку, прежде чем уйти, чтобы открыть магазин. Ник встает позади меня и обнимает сзади.

Он говорит:

— Мне очень жаль, что вчерашний день был таким ужасным для тебя, дорогая. Я проведу вечность, заглаживая вину перед тобой.

Что?

Я в замешательстве и спрашиваю:

— Что ты имеешь в виду, дорогой?

Он отвечает, сжимая меня крепче:

— Омар. Он моя проблема, а не твоя. Я решу эту проблему. Обещаю.

Святой маллет Линкольна⁹!

Ник винит себя за вчерашнее. Я знаю, смерть Медведя — дело рук Омара. Никому не нужно говорить об этом, я все прекрасно понимаю. Но, тем не менее, никто не скажет, как это случилось, и откровенно говоря, я в порядке с этим. Некоторые вещи лучше не знать.

Я немного отстраняюсь и беру его лицо в руки, затем говорю:

— Это не твоя вина, милый. Не думай так ни секунду. Омар убил Медведя. Не ты. Он — психопат. Опять же, это не твоя вина. Он может потратить свою жизнь, обвиняя тебя в смерти своего брата, но это только делает его слабым человеком. Это. Не. Твоя. Ошибка. Понял?

Я вижу эмоции на его лице. Он приближает свои губы к моим и шепчет напротив них:

— Боже, я люблю тебя.

Затем он крепко целует меня. Я обнимаю его за шею и встаю на цыпочки.

Обрываю поцелуй и утыкаюсь лицом в его шею. Я дышу им.

Пока у меня есть Ник, ничто и никогда не будет казаться плохим.

Я шепчу ему на ушко:

— Ты делаешь мою жизнь лучше.

Его тело замирает на мгновение, прежде чем он сжимает меня.

Затем я разворачиваюсь и иду, не оглядываясь.

Вау.

Если сравнивать все комплимент, которые я когда-либо получал, этот побил все остальные.

Пробраться в квартиру Тины вчера вечером — была глупая идея. Я не думал, что делал. Но я провел большую часть ночи, ворочаясь. Я не мог перестать думать о ней. Всё думал, в порядке ли она и не было ли ей некомфортно спать там после того, что случилось.

Я быстро принял решение вызвать такси. Использовал свой запасной ключ и коды безопасности. Всё пошло наперекосяк, когда я поцеловал в лоб Нат, думая, что она — Тина.