Наверное, это выглядит хуже некуда.

Я иду в его кабинет. Ник сидит за своим столом, разговаривая по телефону. Он замечает меня, и черты его лица смягчаются. Машет мне. Я подхожу к нему, и он тянет меня вниз к себе на колени. Крепко обнимает меня и продолжает разговаривать по телефону, все время поглаживая мою спину и оставляя мягкие поцелуи на моих волосах.

Я расслабляюсь. Ничто не сравнится с этим. Ник — мой личный способ снятия стресса.

Мое тело становится слабым, и я чувствую сонливость.

Ник заканчивается свой телефонный разговор, кладет трубку на стол и еще крепче обнимает меня.

Он спрашивает:

— Ты в порядке, детка?

Я киваю ему в грудь. Я не доверяю себе говорить. Это был эмоциональный день, и я расплакалась почти на ровном месте.

Чувствую его дыхание у моего уха; он вздыхает и продолжает держать меня.

Решаю прервать молчание:

— Кто такой Маркус?

Ник застывает. Это нехорошо.

Он расслабляется и объясняет:

 — Маркус был старшим братом Омара. Он был убит много лет назад.

Я не верю в это. Тут кроется большее, и я хочу знать.

Я шепчу:

— Как он умер, Ник?

Он вздыхает и сжимает меня, как будто думает, что я буду брыкаться, и начинает рассказ:

 — Маркус ворвался в дом моей семьи, когда мне было почти шестнадцать лет. Он пытался попасть в офис моего отца, чтобы украсть что-то. Папа услышал кого-то в доме. Он застрелил Маркуса, и тот умер позже в ту ночь.

Я задыхаюсь и вцепляюсь в него. Не уверена, как должна чувствовать себя по этому поводу.

Ник продолжает:

— Когда прибыла полиция, чтобы принять заявления, и они спросили, кто первым выстрелил, я сказал, что это был я. Омар думает, что я застрелил его брата. Я был просто ребенком, и защищал папу, детка. Я получил условный срок, и несколько месяцев спустя мой отец погиб. Так что это не имеет никакого значения, в любом случае. Омар — один из «Шестерок». Дядя Джерм руководит ими, и он знает, что я этого не делал. Вот и все, что имеет значение.

Я молчу, в то время как перевариваю это. Это объясняет напряженность в отношениях между Омаром и Ником. Может быть, Омар просто хотел использовать меня, чтобы добраться до Ника.

— Мне очень жаль, детка, все это — моя вина, — он шепчет, сжимая мое плечо.

Я шепчу:

— Нет, это не так. Твой отец был защитником семьи, и ты защищал своего папу. Я хотел бы сделать то же самое для моего папы, Ник. Честно, я бы хотела.

Мы молчим. Просто находим утешение в объятиях друг друга.

Через несколько минут я вздрагиваю, когда мой телефон взрывается в кармане «Little Talks» Monsters and Men.

Я вскакиваю, вытаскиваю его из кармана и отвечаю:

— Привет, мисс Молли, все в порядке?

Я в шоке, когда слышу ее всхлипы:

— О, дитя. Я пыталась снять его, но не могу достать. И кровь... много крови. Он подвешен. Я не могу добраться до него. Мне так жаль, дитя, — она говорит это все в спешке и трудно разобрать слова.

У меня бешено колотится сердце. Я так растеряна. Она звучит потрясенной и растерянной одновременно.

Я прошу:

— Молли, скажите мне, что случилось. Там кровь? Кто-то поранился?

Ник мгновенно вскакивает и становится рядом со мной. Он поворачивает меня лицом к себе и вопросительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами. В словах Молли нет никакого смысла.

Молли всхлипывает:

— Медведь, дитя. Медведь мертв.

Она шепчет:

— Хорошо, Молли. Я скоро буду дома.

На ее лице нет никаких эмоций, а взгляд устремлен в никуда.