Мой сотовый звонит, и я отвечаю. Я слышу, как Дух говорит спокойно:

— Она там, мужик. На полу.

Роняю телефон и бью локтем по толстому стеклу двери.

Оно не поддается.

Я стараюсь снова и снова, пока мой локоть не начинает пульсировать болью и кровоточить, но дверь не бьется. Я кричу от бессилия и отхожу к витрине, отступаю назад на несколько шагов, разбегаюсь и бросаюсь плечом в нее.

Она разбивается

Я весь в стекле и чувствую, что капли крови стекают на глаза, но меня это не волнует.

Я прохожу между манекенами до кладовки. И она там.

Устремляюсь к ней и поднимаю ее безвольное тело.

Подальше от холода.

Кровь капает со лба и на ее щеку.

Они настолько тяжелые, что я не могу их поднять.

Я стараюсь снова, и после нескольких попыток мне удается немного приоткрыть глаза.

Рядом со мной горит неяркий свет, и я стараюсь, поднять свое безвольное тело в сидячее положение. Когда уже собираюсь сдаться и снова лечь, сильные руки обнимают меня и помогают мне.

Моя голова пульсирует, как будто вся кровь устремляется к ней.

Я смотрю влево и вижу обеспокоенную Нат, сидящую рядом со мной на кровати. Я осматриваю комнату.

Это комната Ника.

Что я делаю в комнате Ника?

— Что я здесь делаю? — я шепчу.

Нат кладет руку на меня и объясняет:

— Я знаю, что ты расстроена, Ти. Но все это было большое недоразумение.

Мои глаза расширяются в недоумении. Я стону и кладу дрожащую руку на свою пульсирующую голову.

Она продолжает спокойно:

— Ты не видела того, что мы видели, детка. Он прижал Сасси к стене и душил изо всех сил. Это похоже на человека, которого ублажали до того?

Что он сделал?!

Это странно.

Я по-прежнему молчу.

Нат продолжает:

— Та сцена, которую ты увидела, когда вошла, была спланирована Сасси, Ник был опустошен. Он думает, что потерял тебя, Тина. Он совершенно потерян.

Я в состоянии войны с самой собой.

Я хочу в это верить. Мое сердце говорит: «Да», а моя голова — «Ни хрена».

Нат сжимает мое плечо и заявляет уверенно:

— Тина, когда он посмотрел мне в глаза и сказал ничего не было, я ему поверила. Он любит тебя. И он даже не хотел ее. Я видела его взгляд, он был искренним и честным.

И это так.

Нат никогда не лжет мне. Если она верит Нику, то имеет основания на это.

После минуты молчания я спрашиваю тихо:

— Можешь привести Ника ко мне, пожалуйста?

Она улыбается мне и отвечает:

— Конечно, Беба. — Я улыбаюсь.

Моя мама называла меня «беба» все время. Это означает «малыш» на хорватском языке.

Она выходит из комнаты, и вдруг я начинаю нервничать и потеть.

Что, если это Ник не хочет меня больше, потому что я поверила, что он мог поступить так со мной?

Открывается дверь, я поворачиваюсь и вижу Ника, стоящего в нерешительности в дверном проеме.

Я так стараюсь быть сильной, но не могу. Закрываю лицо руками и разражаюсь душераздирающими, неконтролируемыми рыданиями.

Я чувствую, как прогибается постель, и оказываюсь на коленях Ника. Он обнимает меня, как родитель своего ребенка.

Он воркует:

— Всё хорошо, дорогая. Ты теперь в порядке. — Он целует мою голову и качает меня, пока я не успокаиваюсь.

Я рыдаю и брызгаю слюной:

— Извини. Сасси — сука.

Я чувствую, как Ник дрожит от хохота и потом соглашается:

— Да, детка. Она большая сука.

Мы молчим некоторое время и обнимаем друг друга. Ник нарушает тишину.

Он шепчет:

— Я никогда бы не навредил тебе так, Тина.