Дух качает головой и бормочет:

— Привет, Тина!

Улыбаясь, я отвечаю:

— Привет Сиси. Как ты, мой ангел?

Она смотрит задумчиво.

— Я неплохо.

Неплохо? Просто неплохо?

Мне это не нравится. Дети должны быть счастливы. У них всё должно быть, по крайней мере, хорошо.

Я иду к ней, глажу ее по щеке и спрашиваю:

— Все в порядке?

Она вздыхает:

— Да, я думаю, да.

Я вижу, что она действительно не хочет говорить об этом. Нерешительность написана на ее милом личике.

— Ну, если ты хочешь поговорить со мной о чем-нибудь, — я говорю, идя к своей сумке, достаю бумагу и ручку и начинаю писать, — вот мой номер телефона.

Она смотрит на лист бумаги с удивлением, широко раскрыв глаза и шепчет:

— Я могу позвонить тебе в любое время?

Я отвечаю без колебаний:

— В любое время. Если ты когда-нибудь почувствуешь, что хочешь поговорить или тебе будет нужен совет — позвони мне, милая.

Выражения ее лица становится радостным, и она улыбается мне.

— Спасибо, Тина. — Она складывает бумажку и кладет ее в карман.

Мы выходим из кухни и узнаем, что пиццу уже доставили. Я кладу пару кусочков на тарелку для Сиси, отдаю ее ей и целую в лоб.

Миа было бы пять, если бы она была жива.

Я не могу унять боль, сжимающую мое сердце. Я думаю о ней каждый день и представляю, какой была бы моя жизнь, если бы она всё еще была здесь. Это сложный вопрос. Она не здесь. Я скучаю по ней, очень.

Макс говорит Сиси, чтобы она готовилась ко сну, и она направляется по коридору в комнату в дальнем правом углу. Я хочу увидеть остальную часть дома и уже замышляю улизнуть позже, и исследовать его.

Я чувствую кого-то позади себя. Рука прижимает меня к твердой груди. Я поднимаю глаза, и Ник смотрит на меня настороженно.

Мои глаза расширяются:

— Что?

Он качает головой и прижимает щеку к моему виску.

 — Я не знаю. Ты выглядела грустной. Может быть, ты думала о Сиси. Ты выглядела так, будто тебя нужно обнять.

Я поворачиваюсь, чтобы сильнее прижаться к нему и обнять за талию.

— Мне всегда нужны объятия. Спасибо.

Он ничего не говорит, а затем:

— Персики.

Персики, о чем это он?

Я молчу. Он наклоняется ко мне ближе, утыкается носом в ухо, и я чувствую его губы на моей шее.

— Ты пахнешь персиками.

Ох.

Бабочки начинают порхать у меня в животе, и я обнимаю его крепче. Я чувствую, что-то твердое, что упирается мне в бедро. Тепло поднимается по моему животу.

О, боже. Это что...? У него...?

Мысль о Нике, твердеющем от моего запаха, накрывает меня, мои ноги подкашиваются, и я становлюсь влажной.

Его губы все еще на моей шее, я чувствую его дыхание.

— Черт, ты так хорошо пахнешь, Тина, что мне хочется тебя съесть.

Он нежно кусает меня за шею, я содрогаюсь и сдерживаю стон. Я ослабляю объятия и поднимаю к нему свои наполовину закрытые глаза. Я отвечаю хриплым голосом:

— Может, тебе стоит попробовать кексы вместо меня. Я уверена, что они вкуснее.

Ник закрывает глаза, в его взгляде видна боль.

— Я не думаю, что что-то может быть таким же вкусным как ты.

Он отворачивается и уходит. Я остаюсь наедине со своими мыслями.

Я до сих пор болезненно твердый.

Я хочу Тину в моей постели. Не только для секса. Я хочу делать с ней всё, что обычно делают с людьми, которые вам небезразличны. Я хочу целовать ее и попробовать каждый дюйм ее великолепного тела. Я хочу обнимать ее, пока она спит. Я хочу защитить ее от всего плохого в мире. Я хочу, чтобы она нуждалась во мне. Но мы — друзья.