Разрази меня гром, да он огромный!

Его рука с моей шеи движется вниз, по моей голой спине. Он скользит ладонью мне под платье, нежно массирует мою голую задницу, затем жестко сжимает. Мое дыхание замирает, я издаю стон. Я покусываю его нижнюю губу и начинаю слегка ее посасывать. Он убирает другую руку с моей талии. Его пальцы движутся по моим ребрам. Его рука ложится на мою грудь. Я не могу остановиться, издаю стон в его рот. Ник застывает. Его руки опускаются, он обхватывает мои бедра.

Нет! Положи свою руку мне на грудь!

Тяжело дыша, он прижимается своим лбом к моему и закрывает глаза. Он шепчет:

— Мне очень жаль. — Эти слова, сказанные шепотом, звучат для меня как крик.

Он сожалеет, что поцеловал меня. Что, как я полагаю, хорошо, потому что друзья не целуются. Никогда.

Это позор.

Он целует меня в щеку целую секунду, прежде чем поворачивается и выходит из офиса.

Мои щеки покраснели, и я кладу руку на вздымающуюся грудь.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я действительно понятия не имею, потому что возбуждена и пьяна. Но я знаю, что это всё меняет.

Нат смотрит на меня, и я не могу сдержать хихиканье. Да, еще навеселе. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Мы обе покраснели. Но, по крайней мере, она выглядит удовлетворенной.

— Где Ник? — спрашиваю я Макса.

Он пожимает плечами и отвечает:

— Сказал, что произошла чрезвычайная ситуация, и ему нужно разобраться с ней, детка. Наверное, он не вернется сегодня вечером.

Я киваю и смотрю на стол.

Он избегает меня.

Если он думает, что я откажусь от дружбы без боя, то его ожидает кое-что другое.

Он не может просто перечеркнуть четыре недели нашей дружбы и сбежать от меня из-за глупого поцелуя. Ладно, это был удивительный, глупый поцелуй.

Я должна сделать что-то. Я не потеряю Ника. Я буду бороться за него.

Прошло три дня с тех пор, как я видел Тину, и я явно избегаю ее. Она приходила ко мне в кабинет вчера, и я умолял Макса отослать ее обратно. Я сказал ему, сказать ей, что я был так занят, что не замечал никого. Это была ложь. Я сидел за своим столом, делал бумажные самолетики и запускал их в корзину для мусора, переставленную к двери. Когда она ушла, Макс вошел в мой кабинет, сел за стол и стал сверлить дыру в моей голове. Он сказал:

— Что бы ты ни натворил, — он указал пальцем на мою грудь, — исправь это.

Не дожидаясь ответа, он ушел.

Я думал, что Тина разочаровалась во мне. Это причина, почему я боялся увидеть ее вчера. Я думал, что она собиралась послать меня. И это было бы заслуженно. Или плакать, чтобы разорвать мое сердце в клочья. Я имею в виду, что почти овладел ею, когда она была пьяна. Джентльмены так не поступают. Я воспользовался ей.

Это был лучший поцелуй в моей жизни, но я все равно воспользовался ей.

Мне стыдно за себя. Моя мама воспитывала меня иначе.

Это сообщение не выглядит как, будто она злится на меня. На самом деле звучит так, как будто «старая» Тина просто хочет пообедать с другом.

Груз, который давил на меня все выходные, падает с плеч.

Я так рад, что она не злится на меня. Хотя она должна. Слава богу, она ведет себя как взрослый человек и делает вид, что ничего не произошло.

Могу ли я притвориться, что ничего не произошло?

Я до сих пор чувствую, как она посасывает мою нижнюю губу. Когда я положил руку на ее спину и понял, что она не надела нижнее белье — у меня чуть не случился инсульт. О боже, ее задница. Мягкая как шелк, но упругая. Идеальная. Ну, идеальная задница для меня.

Ее губы мягкие, пухлые и такие сладкие, они на вкус как жевательная резинка.