Ник сидел спиной к подлокотнику и уложил меня себе на живот так, что моя голова легла ему на грудь, Макс использовал мой зад в качестве подушки. Мими сидела, поджав ноги. Ловкач положил голову на колени Лолы, а она гладила его волосы. Нат сидела на краю дивана, подтянув ноги к себе, Дух облокотился на ее ноги, как на спинку кресла.

Смотря, как Уилл Феррелл бегает голым по улице, я смеялась до коликов. Я смеялась так сильно, что начала хрюкать, каждый раз, когда я хрюкала все смеялись надо мной, и я смеялся еще сильнее, продолжая хрюкать. Все еще смеясь и хрюкая, я попросила всех остановиться, потому что иначе я бы не смогла дойти до ванной комнаты, и случилось бы непоправимое.

Я откинулась назад и чувствовала, что засыпаю. Ник спросил меня, хочу ли я лечь спать в нормальную постель, и я покачала головой. В полудреме я повернула голову к его и водила пальцем по его губам. Не задумываясь, я прикоснулась своими губами к его. Это могло быть мое воображение. Я уверена, что просто подумала, что сделала это. Я отстранилась и заулыбалась, глядя на его удивленное лицо.

Ник, ты такой невероятный?

Я смотрю из-за вороха документов, который обычно собирается к пятнице, и вижу Тину в дверях моего кабинета, ее лицо бледное с широко открытыми глазами.

Моя растерянность отступает. Я смотрю вниз и вижу, что забыл убрать мой Кольт со стола.

Ох, дерьмо.

— Я... Э-э... — я не знаю, что сказать ей. Этот пистолет — мое дитя. Мой папа дал его мне, когда мне было пятнадцать. Он не позволил бы мне использовать его. Это было только для защиты. Только для использования в ситуации, угрожающей жизни. Самое первое, чему он научил меня было — никогда не наставлять на кого-то пистолет, если не планируешь стрелять. Я не говорю, что никогда не использовал его по назначению. Мне приходилось.

Это обычный полуавтоматический пистолет со стальным корпусом. Ручка, однако, деревянная с чеканкой Марии Магдалины из чистого золота на правой стороне. Это — произведение искусства. Это было оружие моего отца, которое он привез из России. Он учил меня, как использовать его. Это моя единственная связь с отцом, кроме нашего рояля.

Я решил играть по-честному. Я могу доверять Тине.

Она идет ко мне медленно, по-прежнему окаменевшая от предмета на моем столе, и тихо говорит:

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть разрешение на него.

Я улыбаюсь и качаю головой, говоря не «Нет», а скорее «Ты такая милая».

Я ухмыляюсь ей:

— Ты хочешь подержать его?

Она задыхается, ее тело отклоняется назад, и она засовывает руки подмышки, выглядя, как будто собирается изобразить «танец маленьких утят», но наклоняется вперед и шепчет яростно:

— Я не хочу, чтобы мои отпечатки были на нем!

Я расхохотался. Боже мой, она такая глупышка.

Взяв пистолет, я встаю и кладу его в верхний ящик шкафа в углу и запираю его. Я подхожу к Тине, кладу руки ей на плечи и заверяю ее:

— Не о чем беспокоиться, дорогая. Это только для защиты.

Тем не менее, она настороженно смотрит мне в глаза и пытается шутить:

— У тебя, должно быть, парочка серьезных врагов.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Я шепчу:

— Ты даже не имеешь ни малейшего представления.

Тина не знает, но я был серьезен, когда сказал это.

Голос Тины звучит тревожно, когда она спрашивает:

— От кого тебе нужна защита Ник?

— Я объясню это тебе в один прекрасный день, детка. Я обещаю.

Тина не выглядит более спокойной, но кивает.

Хорошая девочка. Не задает лишних вопросов.

Я спрашиваю:

— Тебе что-то нужно, крошка Тина?

Я беру прядь темных шелковистых волос.