Я спрашиваю:

— Тебе что-то нужно, крошка Тина?

Я беру прядь темных шелковистых волос.

Ее лицо оживляется, когда она вспоминает, зачем пришла. Она говорит:

— Да! Я хотел взять у Сильвио индейку на обед, поэтому пришла, чтобы узнать, хочешь ли ты тоже.

Мой желудок урчит, и я отвечаю:

— Это было бы здорово. У меня есть куча дел,  которые нужно сделать до часу дня, так что это было бы идеально.

Как только я достаю свой кошелек, непослушная девочка кричит с порога:

— Это за мой счет!

Я встаю и за секунду обхожу вокруг своего стола с двадцатью долларами в руке. Я вижу, как она пытается открыть тяжелую дверь, но ничего не происходит. Она блокируется за секунду. Чем больше она дергает, тем больше раз блокировка начинается заново. Она поворачивает голову и видит, что я иду меня. Ее глаза расширяются до размера блюдец. Она смотрит то налево, то право, пытаясь найти путь к отступлению; брови подняты еще больше, и я вижу, что она собирается сделать. Она несется вниз к лифту и нажимает кнопку снова и снова. Я смеюсь про себя.

Продолжай делать то, что ты делаешь, дорогая.

Лифт не работает без карты. Она продолжает нажимать кнопку, повторяя:

— Давай, давай!

Ничего не происходит.

Я в нескольких футах от нее, когда она решает попробовать и пробежать мимо меня в узком коридоре.

Что за чудачка!

Ее глаза широко открыты, а щеки цвета сладкой ваты. Тем не менее, она пытается проскользнуть мимо меня. Моя рука резким движением оборачивается вокруг ее талии.

Тина визжит. Я тяну ее спиной к моей груди и шепчу на ухо:

— Это была очень плохая идея, дорогая.

Ее тело сразу замирает, и она шепчет:

— Что ты собираешься со мной сделать?

Вот дерьмо. Не искушай меня, детка.

Я думаю, что она все еще напугана оттого, что увидела мое оружие. Она восхитительна. Я широко улыбаюсь, хотя она не может видеть этого. Я ослабляю мою руку на ее талии и перемещаю на бедро. Затем я переношу свободную руку на ее другое бедро.

Пора начинать пытку щекоткой.

Тина начинает выть от смеха, хихикая так пронзительно, как лающая собачонка. Она борется со мной, это так мило, я не могу удержаться, чтобы не смеяться вместе с ней.

Она просит:

— НИК! ХВАТИТ! Пожалуйста, прекрати!

Но я не останавливаюсь. Она должна понести наказание. Я продолжаю щекотать ее бедра и ребра.

Затем начинается хрюканье.

Только потом я замечаю еще чей-то смех. Я смотрю на двери чил-аута. Макс, Ловкач и Дух — все смеются, явно наслаждаясь шоу.

Тина визжит:

— Ник, я сейчас описаюсь! — в этот момент она смеется и плачет, издавая звуки: «Хи-хи-хи».

Мое тело дрожит от смеха, когда я, наконец, сдаюсь. Я отпускаю ее, и она в нескольких шагах от меня пыхтит, пытаясь отдышаться.

Я разглядываю ее. Ее волосы в беспорядке, макияж немного размазался под глазами, и она красиво покраснела.

Интересно, она так же выглядит после оргазма.

— Ну, — уф, — я лучше, — фух,— пойду, — уф, — за обедом тогда.

И она поворачивается, чтобы уйти.

Я сурово предупреждаю:

— Тина, остановись.

Она останавливается, и ее плечи напрягаются. Я подхожу к ней, беру ее за руку и вкладываю в ладонь двадцатку. Она смотрит то на нее, то на меня и хмурится.

Я улыбаюсь.

— Еще я хочу печенье. — Она смотрит на меня, продолжая идти по коридору. Я кричу: — Если я узнаю, что ты не потратила эти деньги, чтобы купить наши обеды, я клянусь, что буду щекотать тебя снова, даже сильнее... и в этот раз я дам тебе описаться.

Я так потрясен, когда она кисло улыбается и показывает мне средний палец, что начинаю хохотать.