|
— Уи, уи, кес кесе, гарсон! — ненатурально осклабился Хорь. Уж лучше бы молчал… — Ясно… — Старлей вернул документы, но сигнала к открытию ворот пока не дал. На его челе читались крепкие раздумья. Да, должен был быть переводчик по списку. Но мне сказали, что он уволен и в Зону не едет. — Буквально полчаса назад нашли замену, — соврал я, как говорится, с места. Всё продумали, чёрт возьми… а про то забыли, как Хоря через посты переправить. — Уи! — подвизгнул, словно поросёнок, Хорь, и мне пришлось двинуть его локтем по рёбрам. — Груз есть? — Ну, так. Везём хлам опасный в Зону выкидывать, — весело сообщил Семён, ткнув большим пальцем за спину. Краем глаза я заметил, как моментально вспотел лоб Хоря. Да уж… раньше он создавал впечатление куда более сдержанного и хладнокровного субъекта. — Вот, товарищ старший лейтенант. — Я вырвал из рук бывшего бармена папку и передал военному. — Акты о списании, приказы на уничтожение. В НИИ опасно всё это оставлять, так что решили вышвырнуть, вроде раз Зона испоганила, пускай она же и хавает. — Утилизация — удовольствие дорогое, — уже спокойно добавил Хорь. — Давай глянем, чё у вас там. — И Нюхель направился к задней двери вездехода. Чёрт… Дальнейшее иначе как везением объяснить было сложно. Оба «особых» ящика я ставил в вездеход лично. Тот, с «киселём», из яркого белого пластика на виду. Второй, поменьше, специально замаскировал, закрыв куском брезента, спрятал. И расчёт оправдался, хоть и был не особенно надёжным. — А ну-ка, любезные… дайте мне во-он тот ящичек. — Который, товарищ старший лейтенант? — Что под брезентухой зашкерен, — победно ухмыльнулся Нюхель. — Может, не надо, товарищ капитан? — Надо, надо… уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна, — продемонстрировал старлей знание классики. — Да только всё не впрок. Открывайте. — Опасно это. — Ничё. Переживём. И я медленно, с видимой неохотой вытащил ящик. Однако доволен Нюхель так, что просто удивительно. Сияет, как майское солнце — как же, сбылась мечта, выцепил злоумышленников, пресёк бандитизм. Небось мысленно уже звёздочку на погоны прикрутил. Открыл я герметичную крышку, Нюхель, по своему обыкновению, сунулся в ящик чуть не с головой. После чего выпучил глаза, позеленел и отвернулся. Позеленеешь тут… два дохлых слепца, причём провалявшихся в контейнерах НИИ как минимум неделю, зрелище, мягко говоря, неприятное. И при жизни слепой пёс пахнет далеко не розами, а уж дохлый, да полежавший в тепле да сырости… В общем, Нюхеля вырвало. Согнувшись, он долго икал и отплёвывался, бурчал что-то бессвязное. — Товарищ старший лейтенант… говорил, не надо, — с сочувствием в голосе проговорил я. — Ладно, не ожили, с этими тварями оно бывает… а ну как в лицо вцепились бы? Это ж трупный яд… Старлея согнуло ещё раз долгим, но уже пустым спазмом. Боятся местные воины всяких тварей Зоны — и насмотрелись, и рассказов наслушались. А тут, что называется, собственным носом понюхал и в сантиметре лицезрел. |
