|
Мы часто сами разные детали собирали-вытачивали, практика есть. — Конечно, к нам не пойдёшь? — Конечно, — кивнул я. — Почему? — Не хочу. Просто не хочу. Фельдшер подождал подробностей и, не дождавшись, пожал плечами. — Ну, хозяин — барин. Где-то вдалеке, в восточных трясинах, тяжело бухнуло, загрохотало, и на фоне серого облачного горизонта поднялся хорошо заметный клуб пара. Как бы Выброс не грянул… глубинные «жарки» обычно и активируются перед этой пакостью. — Давайте в темпе вальса, мужики. Рассиживаться некогда. Ты как, топать сможешь? — спросил я Ересь, и тот осклабился. — А если не смогу, пристрелишь? — Без проблем, — кивнул я вполне серьёзно. — Или просто брошу здесь. Достал ты уже меня конкретно своими закидонами. Цепляй рюкзак, пошли. Пускать Философа вперёд здесь не следовало. Трава высокая, кочкарник, и здесь уже в отличие от того же Кордона встречались настоящие, первосортные подлянки. Например, «смерть- круги», которые только на Болотах и были. Вон, слева два остались, по правую руку ещё три видны… просто едва заметные пятна на траве. Везде буровато-рыжее с редкими зелёными прожилками, а пятно это просто жёлтое, мёртвое совсем, ни травинки зелёной. Бывает, и крысы дохлые внутри лежат, мухи, а то и целый слепой пёс — разлагаются медленно, месяцами. Приборы не засекают аномалию, и не видна она никак вообще, если на бетоне или асфальте разлеглась, и на болты тоже не реагирует. Только вот так, косвенно, и определишь по траве да кустам… потому и вёл я группу не по дороге сухой и на вид чистой, а по болотине рядом с обочиной. Я впереди, Ересь за мной, Фельдшер замыкает. Надо бы, конечно, Философа вперед пустить на тот случай, ежели «круг» проморгаю, но… перед Фельдшером как-то неудобно. «Свободные», слышал я, практику использования отмычек не одобряют. Поведать ему, что ли, историю обретения Ереси? Или ну его, лишний раз про «долговские» аукционы напоминать… А места чем дальше, тем гнилее. Под ботинком уже не чавкало изредка, а бурлило при каждом шаге, не осталось даже гнилушек, только бесконечный больной ивняк прозрачными кустиками, да желтоватый туман с резким, неприятным запахом. Пару раз встречались трухлявые столбы с висящими до земли обрывками проводов, и поваленный, насквозь проржавевший трансформатор. А ведь по этим местам Хип своего мужика к Доктору на себе тащила… факт, по этим. И как только справилась, девушка-то она была не сказать чтоб атлетическая, скорее даже наоборот, тоненькая. Понятно, что Лунь к тому времени уже на скелет был похож, но… всё равно тяжко для девки. Сионист нашёл её уже тут, на Болотах, говорил, волокушу сделала Хип и тащила. Сколько километров от бывшего Бара прошла вот так… из больнички-то институтской вышвырнули тогда сталкера, сказали, не жилец, пускай помирает, но только чтоб не у нас. Главврач там редкой гнидой был, к бумажкам прицепился и ни уговоров, ни просьб самого Зотова слушать не стал — долой, и всё тут. Да и «ботаникам» сталкер, Зоной битый, тоже, в сущности, ни к чему — отработанный материал, смертник, никто. Хип в Бар прибежала в слезах, мужики, мол, помогите до Болотного Доктора дотащить. И — тишина. Все жрут, пьют, Саранча вообще сказал: «Забей, девка, не жилец он», и кто-то спросил, мол, сколько заплатишь. |
