Изменить размер шрифта - +
Но останавливаться она не могла.

Неподалеку от первого прохода, в той лощинке, где они со Страховым и Серовым отдыхали, она наткнулась на саперов. Они врылись в землю и следили за противником. Валя остановилась и узнала, что саперы стараются разгадать, заминировали немцы проход или нет. Зудина никто не видел.

Она попросила хлеба, пожевала и пробралась в траншеи. Но и здесь никто не видел Зудина. Уже собираясь двигаться дальше, чтобы побывать на ближайших медицинских пунктах, она наткнулась на наблюдателя, который стоял под дождем в ее плащ-палатке — на уголке капюшона ясно виднелся расплывшийся на дожде фиолетовый знак: «В. Р.»

— Где ты взял эту плащ-палатку? — сердито спросила Валя.

— А валялась туточки. Твоя, что ли?

— Моя…

Боец посмотрел на нее невыразительными мутными глазами, вытер маленький красный носик и ехидно улыбнулся:

— Брешешь… — и беззлобно добавил такое ругательство, от которого Валя сразу вспыхнула, схватила за плащ-палатку и рванула. Шнурок лопнул, боец качнулся, глаза у него округлились.

— Где другие плащ-палатки? — процедила Валя.

— А ей-богу ж, не знаю, — залепетал перепуганный боец. — В ночи проходив тут один. Все палатки шукав…

— Куда он пошел?

— Та не знаю. Здается, туды пийшов, — боец неуверенно показал за бруствер.

— Веди к командиру, — приказала она бойцу.

Боец быстро сбросил с плеч плащ-палатку и бочком пошел по траншее.

В дзоте сидели несколько пехотинцев и молоденький младший лейтенант. Он с готовностью выслушал Валю, подтвердил, что ему докладывали о разведчике, который возвращался в траншею за плащ-палатками, видел и сапера. А где они сейчас — он не знает.

— Впрочем, посмотрите, — предложил лейтенант и приоткрыл задвижку на амбразуре дзота.

Отсюда были видны и лошадиный труп, и разбитая кухня на одном колесе, и даже березовый крест возле воронки. Но Зудина не было нигде. Она несколько раз глазами обшарила весь проход и уже хотела отойти от амбразуры, как вдруг в стороне от прохода и совсем неподалеку от траншеи увидела темно-зеленый, почти черный бугорок, возвышающийся над грязно-желтой, залитой водой землей. Она долго смотрела на него и наконец решилась.

— Видите бугорок? — показала она лейтенанту. — Вон-вон, возле кустиков.

— Думаете, он?

— Уверена. Так вот — прикройте огнем.

— Так ведь фрицы…

— Не заметят, — решительно и зло сказала Валя, — видимость неважная.

Немецкие позиции были задернуты туманной дымкой дождя, и Валя надеялась, что противник видит ее так же плохо, как и она его.

Она вышла в траншею и осмотрелась. К ней подошел боец и опасливо протянул плащ-палатку:

— Возьмите.

— Иди ты! — буркнула Валя, подпрыгнула и перевалилась за бруствер.

В неглубоком окопчике под двумя плащ-палатками сладко спал Зудин. Валя осторожно приподняла край плащ-палатки. В нос ударил теплый пахучий воздух. Под боком свернувшегося калачиком Зудина лежал автомат, и Валя осторожно взяла его, а потом уже разбудила ефрейтора.

Зудин сразу пришел в себя, внимательно посмотрел на Валю, незаметно для нее пощупал возле себя, разыскивая автомат, и, сразу поняв, в чем дело, стал униженно просить никому ничего не говорить.

— Дурак. Уже и так все знают. Пошли.

Он съежился. Валя на всякий случай взяла автомат на изготовку и приказала:

— Ну, давай-ка…

— Что ж… твоя взяла, — он задумался и уже серьезно сказал: — А ведь меня, пожалуй, разменяют…

И она поняла: его действительно могут расстрелять.

Быстрый переход