Изменить размер шрифта - +
Таких людей она всегда отыскивала и считала, что делает правильно.

— Задача военного врача, — говорила она комбату, когда тот сетовал на чрезмерную доброту батальонного врача, — состоит не только в оказании помощи пострадавшим или больным, но и в том, чтобы не допустить болезни, заботиться о здоровье каждого, даже здорового человека. Одним словом, вести активную профилактику.

Поэтому получилось так, что одни бойцы так и не попали на кухню за все время отдыха, а другие работали на ней по нескольку дней подряд.

По одним только ей заметным признакам Анна Ивановна отобрала для работы на кухне и Страхова. Он проболтался возле столовой полдня, обругал Ларису и вернулся во взвод. Вечером Лариса раздраженно и с явным превосходством в голосе сказала Вале:

— Слушай, разведывательный комиссар…

— Почему комиссар?

— А тебя так все называют. Ты ведь там вроде комиссара! Отделения нет, а всеми командуешь.

Валя промолчала, но не без удовольствия отметила, что положение ее во взводе определено довольно точно, и поэтому примирилась с новым у Ларисы тоном превосходства.

— Так вот, комиссарша, ты возьмись-ка за своего Страхова — паразит какой-то. Как бешеный или контуженный.

Объяснить дальше Лариса не пожелала, собралась и ушла на кухню — она все реже и реже ночевала в землянке, и Валя не удивлялась этому: кухня требует очень много времени и сил.

Утром, сразу же после умывания, Валя остановила Страхова и как можно приветливей спросила:

— Гена, что у тебя на кухне случилось?

Страхов дернулся, нахмурился и мрачно ответил:

— Да иди ты…

— Слушай, Страхов, ты сам понимаешь, что я никуда не пойду. Поэтому давай говорить начистоту. Ведь хуже будет, если об этом узнают в политотделе.

— Ты ж сама первая и растреплешься.

— Генка, как тебе не стыдно?! — по-настоящему обидевшись, воскликнула Валя и отвернулась.

Они медленно шли рядом. Где-то, далеко вправо, на высоких нотах завывали моторы и время от времени слышалось тарахтение авиационных пулеметов — шел воздушный бой. Но самих самолетов не было видно. Страхов вздохнул и задиристо спросил:

— Ты чего седая?

Отвечать не хотелось, но Валя решила, что ответить нужно, и ответить правдиво.

Когда она кончила свой рассказ, Страхов покачал головой:

— Хватила, выходит, горя.

Валя промолчала.

— А чего ж ты не доложила, что Зудин спирт схопил и меня напоил?

— А ты как думаешь, почему? — повернулась к нему Валя.

— Думаю — струсила, — и наставительно заметил: — С Зудиным не связывайся. У нас были такие — после первой разведки в госпиталь отправлялись.

Ее опять сразу охватила жгучая ненависть, и, повернувшись к Страхову, она заглянула в его словно двойные глаза. Он не выдержал и отвел взгляд.

— Плевала я на твоего Зудина, понял? Просто я доносчицей никогда не была. А Зудину скажи — пусть со мной в разведку не ходит: обратно не вернется. Если хочешь — иди доложи кому следует.

Она повернулась и быстро пошла прочь.

Незадолго до обеденного перерыва, когда взвод собрался на полянке, Зудин, подмигнув товарищам, громко сказал:

— Не хочется что-то заниматься: все равно в разведку ходить не придется — пришьют.

Стало так же тихо, как в те минуты, когда Генка жал Валину руку. Даже прыгавшая на ветке и легкомысленно щебетавшая пичужка примолкла, нахохлилась и, склонив набок голову, скосила вниз бисеринки глаз.

Валя медленно подошла к Зудину почти вплотную. Ощущая на себе взгляды товарищей и понимая, что она должна сейчас нравиться этим ребятам, нравиться не как девушка, а как человек — дерзкий, самостоятельный и смелый, — она раздельно протянула:

— Слушай, ты… Двоим нам здесь тесно.

Быстрый переход