Понятно — не серийный образец. Но это натолкнуло Фрунзе на мысли о знаменитой советской пятисотой серии дизелей. Которые активно ставили на легкие корабли в Союзе после войны. В голове у него это пересеклось с корабельным дизелем MAN F6V и… понеслось. Он собрал консилиум из этих двух указанных компаний и предложил им сложную, но крайне интересную задачку — скрестить ужа с ежом.

По предварительным габаритам получалось что-то в духе обычной турбины. Плюс-минус тапочек. Только котельные освобождались. И ход становился кардинально гибче да экономичнее. Про оперативную готовность и речи не шло — завести дизель и развести пары — две большие разницы.

При этом вопрос вибраций решался большим количеством цилиндров и общей стабилизацией. То есть, беды «Дойчланда», когда из-за вибраций на полном ходу приходилось общаться записками, можно было избегать. Равно как и снижения точности стрельбы. Даже при применения двухтактных дизелей. А ленинградский завод «Русский дизель» сразу включился в процесс и нашел массу сторонников в самой компании MAN.

Сохранялось, правда, довольно сильное лобби турбозубчатых машин на паровых турбинах. Дескать, мутная тема эти «звезды» и слишком сложная. А вот турбины — дело верное. Но, как только в руководстве Веймарской республики узнали о задумке Фрунзе — это лобби стали жестко оттирать. С каждым месяцев, с каждой неделей, с каждым днем все больше и больше влиятельных заинтересованных лиц подключалось к этому вопросу. Именно в формате продвижения проекта дизельных многорядных «звезд». И не только в Германии, но и в Союзе.

Дизель был модной темой…

Так или иначе, тема пошла.

Но почти сразу она уперлась в выбор тактности базового двигателя. Где начался жесткий клинч боевых Буридановых ослов. Чем активно пользовались сторонники паровых турбин. И так длилось до сего дня. Пока Фрунзе не психанул, наблюдая за этим дурдомом, и не решил вмешаться. И дело пошло. Но только после того, как нарком пулей осыпал на головы спорщиков. А потом не убирая оружие быстро устранил противоречия… хм… инженерно-технического характера.

Было решено строить 7-милучевыую «звезду» из 6-цилиндрового 4-тактного дизеля MAN F6V. А также ее варианты с блоками по 8, 10 и 12 цилиндров.

Но и это еще не все.

Михаил Васильевич помнил о М-507. Силовом агрегате, который представлял собой, по сути, турбозубчатый агрегат. Только собранный не из двух турбин и редуктора, а из двух дизельных «звезд» пятисотой серии и редуктора. Что позволяло в теории получить спарку из двух «звезд», собранных из 12-цилиндровых блоков, давая в теории порядка 31–32 тысячи лошадей. На вал. То есть, поставив на корабль 4 вала с гребными валами, дать ему порядка 120 тысяч лошадиных сил энерговооруженности.

Без наддува.

А ведь он у немцев имелся. Более того, на Коломенском паровозостроительном заводе уже имелась вся необходимая для него документация.

Понятное дело, на предельные показатели никто не закладывался.

Да и агрегат весьма хтонического вида получался.

Но Фрунзе знал — были такие железки.

Да, послабее.

Но были.

И работали. Причем весьма стабильно.

И создавали их советские инженеры, а не германские. Причем в ходе войны и сразу после ее окончания. А это, прямо скажем, не фронтир научно-технического прогресса.

В оригинальной истории по этому пути не пошли. Михаил Васильевич это знал. Как и то, что в оригинальной истории путь развитие науки и техники был крайне связан с «его величеством случаем» и конъюнктурой. Из-за чего очень много перспективных и крайне полезных направлений развития науки и техники попросту отмирало или отсекалось магистральными трендами.

Риск?

Огромный.