— Не дождетесь, — шутливо ответил он, запомнив понравившуюся присказку Михаила Васильевича.

— И это хорошо. — расплылся в улыбке нарком. — Но выглядишь уставшим. Замученным. Мда. Уезжать на юг и бросать дела нам обоим чревато. Надо бы где в ближайшем Подмосковье сделать санаторий. С процедурами, бассейном, массажем и диетическим питанием. Чтобы и здоровье поправлять, и руку на пульсе держать.

— Не будет ли перегибом? — немного нахмурился Феликс Эдмундович.

— Так не только для нас. Что в РККА, что ОГПУ и НКВД хватает людей, что надорвали свое здоровье на работе. И их нужно лечить. Вот — подобрать врачей, процедуры и вперед. Пускай оздоравливаются. Ну и мы заодно.

— Ну если так, то да.

— Я слышал, что в Сиаме или где-то в тех краях есть настоящие мастерицы массажа. Даром что женщины. И не смотри на меня так. Никакого разврата. У них культура массажа очень развита. А это, по сути, мануальная терапия, которая сильно улучшает состояния тела. Особенно при такой как у нас — сидячей работе. К ним бы я еще добавил какой-нибудь спорт легкий. Плаванье регулярное. И так далее.

— Ничего в этом не смыслю, — покачал головой Дзержинский. — Но я поддержу. Дело хорошее…

Дальше они перешли к кадровым вопросам.

К лету 1926 году в ОГПУ числилось чуть больше 1,2 тысячи сотрудников. При этом в центральном аппарате находилось порядка шестой части.

Вот с центрального аппарата Дзержинский чистку и начал.

Ягода все еще сидел в подвале. Менжинский отправился на пенсию по состоянию здоровья и был «сослан» на лечение на Кавказ. Остальные, почти все руководители и начальники этого аппарата также — либо «вышли на пенсию», либо «бежали», либо были прямо арестованы. Равно как и многие их подчиненные.

Для закрытия ответственных, ключевых должностей Феликс достаточно просто нашел людей. Подтянув из НКВД. Благо, что их требовалось немного.

А вот для должностей попроще людей уже у него не хватило. Во всяком случае проверенных и более-менее подготовленных. Подтягивать кадры из регионов не хотелось. Они были не проверены. И, судя по всему, имели как бы не большие проблемы, чем в центральном аппарате. Поэтому он обратился к кадровому резерву армии. То есть, к Фрунзе. И в самые сжатые сроки в ОГПУ стали поступать «фельдфебели» и «вахмистры» старой службы на строевые должности.

Да, это не их профиль.

Но их уровень образования и адекватности как правило заметно превосходил тех, позиции кого они замещали. И главное — они умели достаточно точно выполнять инструкции. Вплоть до режима «вахтера».

Спорный момент. Но он дал свой эффект. И центральный аппарат ОГПУ из шайки-лейки по сути случайных идей превратился в довольно жесткую и хорошо организованную структуру. Которой можно было отдать приказ и не контролировать его выполнение вручную.

Для поднятия же уровня профильной компетентности все эти «унтера» уже к началу 1927 году прошли через краткие курсы. И продолжали учиться. В том самом центре, который Фрунзе и Дзержинский уже к тому времени создали. Более того — их всех обязали получить еще и подходящее профессии профильное гражданское образование. Хотя бы средне-специальное, но лучше — высшее. И нарезали сроки «дорожной карты». Причем «унтера», получившие шанс, не стали воротить носа и ответственно взялись за дело. Со всем возможным рвением.

Самым первым результатом подобного решения стало то, что по Москве посыпались старые порочные связи. Бывшие унтера, не устроившиеся в «новом мире», имели свои счеты как с партийцами, так и с уголовниками. Жили то они все эти годы не сладко.

Старые сотрудники, конечно, остались.