— И ты предлагаешь опустить руки?

— Еще чего! Но покушения на него лишены смысла.

— Тогда что?

— Переворот. Нам нужен переворот в Союзе. Чтобы к власти пришли как можно более радикальные и непримиримые люди.

— Они последнее время что-то часто умирают. Да и переворот уже пытались провернуть. Тухачевского и его команду до сих пор держат по подвалам. Фрунзе явно что-то задумал. Иначе давно бы суд организовал над всеми этими дураками, что так глупо подставились.

— Согласен. Это все не спроста. Но Лейба то пока жив.

— И что с того? Он же не рвется возобновлять с нами сотрудничество. Зазнался. Добрые дела помнить совсем не хочет.

— Это было ДО того, как умер Иосиф. Сейчас, как мне сказывают, он боится. И даже, вроде как хочет бежать.

— Здравая мысль. Я бы на его месте давно покинул те… хм… «благодатные места». В упырей я все равно не верю. А вот в то, что Фрунзе его разыгрывает как разменную карту — тут и провидцем быть не нужно. Все слишком очевидно. Тем более, что карты, если верить твоим словам, Фрунзе сам сдает под столом. И нам не все видно: кому, чего и как. Лейба же никогда не был силен в интригах, о чем он и сам знает. Вон — Иосифу проиграл в чистую. Его обдурили как дитя. Так что, да, я бы на его месте давно уже был за пределами Союза. Он проиграл. И это слишком очевидно.

— Не так уж и очевидно. В Союзе еще остались силы, способные все перевернуть. Фрунзе старым коммунистам-марксистам не по душе. Мягко говоря, не по душе. Там хватает тех, кто готов его убить, задушив своими руками за измену революционным идеалам. Он ведь свернул и Мировую революцию, и вместо попытки построить социализм в отдельно взятой стране занялся совсем другими делами.

— Я знаю. Но разве они настолько глупы, чтобы выступить против армии с полицией? Ты сам-то веришь в это? А даже если эти бараны на это решаться, то он их перестреляет всех скопом. И делать на них ставку — абсурд.

— Если армия будет на войне, а полицию отвлечь, то у них есть шанс.

— А потом они вернутся. Рано или поздно. И строго спросят.

— Временное правительство как-то справилось. Никто так и не вернулся. Ну, разве что Корнилов. Но и у него духу не хватило.

— Если Фрунзе сбежит, то вернутся.

— Поэтому он сбежать не должен. Любой ценой. Покушение вряд ли удастся, поэтому нам нужно подойти к решению этого вопроса с другой стороны. Устроить переворот, арестовать его и расстрелять. Быстро. Чтобы никто дернутся не успел. Как тогда Каплан зачистили. Без него все рассыплется.

— И поэтому ты думаешь поддержать Польшу?

— Да, Польшу. И Украину.

— Польша в тяжелом кризисе. Ей не до войны. Да и нечем ей воевать. Денег нет.

— Мы ведь можем решить этот вопрос. — усмехнулся собеседник. — Это не такие уж и большие деньги. Тем более, что побеждать ей не нужно. Достаточно ввязаться и отвлечь армию на себя.

— А потом? Что будет, если она победит? Ты не думал об этом? Великая Польша от моря до моря в наши планы не входит.

— А ты знаешь, как можно воевать с пустым бюджетом?

— Не боишься, что Союз ее поглотит? Пока ведь рано.

— Учитывая, что в Союзе начнется, вряд ли полякам что-то серьезное угрожает. Советам будет не до того.

— Из-за Украины?

— Не только. Но да, в первую очередь из-за нее.

— Болтают многое, но я в них не верю. Тем более, что именно Фрунзе в годы Гражданской войны ее присоединил по сути. Перед тем завоевав.

— Деньги.