Ленин торопил Фрунзе, упрекал в медлительности. Командующий оправдывался: «Армия страдает от крайнего недостатка патронов, винтовок, обмундирования и белья; были случаи, когда части делались жертвой противника вследствие отсутствия патронов».

Сам Михаил Васильевич уехал в Москву на съезд Советов. Телеграфировал своим подчиненным: «Категорически требую перехода в общее наступление не позднее 12 декабря. Наступление крайне необходимо ввиду особого постановления Совнаркома, имеющего быть принятым на днях в отношении уральского казачества. Возможно, что из Москвы непосредственно выеду лично в Уральск».

На фронт он вернулся через любимую Шую, где ему устроили торжественную встречу. На вокзале партийный актив города выстроился в две шеренги. Фрунзе повезли в Клуб коммунистов, где он держал речь и рассказал, что революционное движение разрастается не только на Западе Европы, но и в Азии, и Африке.

Командующий фронтом исполнил приказ вождя. В результате Уральско-Гурьевской операции (2 ноября 1919 — 10 января 1920 года) возглавляемый им Туркестанский фронт восстановил советскую власть в Уральской области. Гурьев войска Фрунзе взяли 5 января 1920 года. Сжечь нефть казаки не успели.

Михаил Васильевич телеграфировал Ленину: «Уральский фронт ликвидирован. Сегодня на рассвете кавалерия, пройдя за три дня 150 верст, захватила последнюю вражескую базу — Гурьев».

Фрунзе был доволен победой. Перед отъездом из Гурьева он писал старой знакомой, с которой не виделся много лет: «Несколько слов о себе. Я женат: моя жена — сибирячка; детей у нас нет. Начиная с своего бегства из Сибири (март 1916 г.), непрерывно варюсь в сутолоке общественной жизни на самых различных амплуа. Последнее время специализировался на военном деле и, как видите, состою ныне командующим фронтом, сделав «некоторую карьеру». В общем же и целом, пожалуй, остался такой, каким и был».

Теперь Фрунзе предстояло наладить управление огромными областями, занятыми Красной армией. Михаила Васильевича, еще остававшегося со штабом в Самаре, ждали в Ташкенте. 21 января с ним связался оттуда по прямому проводу Куйбышев:

— Наконец-то мы добились связи с вами. Сможем выслушать ваши упреки и уверены, что оправдаемся. Наиболее важный вопрос, который мы хотели поднять, — это присылка живой силы вместо учреждений и чиновников. Здесь и без того достаточно. Вы приблизительно знаете политическую атмосферу Туркестана и наше здесь положение и поэтому поймете, что присылка одних учреждений, создающих пока квартирный и другие кризисы, вредно отражается на нашей работе.

Куйбышев просил прежде всего перебросить свежие части, чтобы сменить ташкентский гарнизон.

— Ругать вас не собираюсь, — ответил Фрунзе, — всё равно не поможет. Относительно скорейшей подачи войск должные меры приняты.

Его возможности были ограничены пропускной способностью железной дороги и нехваткой топлива.

— Настроение в центре таково, — объяснил Фрунзе, — что туркестанские интересы отодвинуты на задний план. Прошу не ограничиваться надеждой на нас; всё, что можно, то сделаем, но этого будет недостаточно. Всё.

— Торопитесь ехать, — повторил Куйбышев, — не задерживайтесь в пути. Есть масса политических, дипломатических и военных вопросов крайне острых и спешных, которые мы бы хотели решить вместе с вами. До свиданья.

Фрунзе подписал новый приказ частям фронта:

«Ваша прямая боевая задача блестяще выполнена. Враг разбит. Издыхая, он напрягал остатки своих сил, выявил все знания и богатства, чтобы уничтожить ненавистную ему власть рабочих и крестьян, которые были рабами капитала, за счет труда и нищеты которых пухли, росли кошельки других, наполнялись сундуки банкиров, велась сытая, роскошная и развратная жизнь тунеядцев.