Но и от местных жителей он потребовал прекратить любую помощь басмачам. Предупредил о невероятно жестоких карах: «Всякий, кто будет изобличен в каком бы то ни было содействии басмачам, будет беспощадно расстрелян. Из всякого кишлака, который будет доставлять басмачам продовольствие, будет их укрывать или оказывать какую-либо другую помощь, будут взяты заложники и тоже расстреляны».

Большой же путь прошел Михаил Васильевич Фрунзе от своего юношеского идеализма до приказа без суда и следствия расстреливать заложников, то есть совершенно невинных мирных людей… Обещание хранить покой местных жителей красные не сдержали.

Шестого апреля 1920 года председатель революционного трибунала Туркестанского фронта Игорь Романович Фонштейн докладывал о происходящем своему начальству: «Такого ужаса, какой нами здесь обнаружен, нигде не приходилось видеть. Открытый организованный военный грабеж, во главе коего в качестве активного организатора стоит штаб командующих людей, открыто распределяющий награбленное с оставлением себе львиной доли. Увод женщин, содержание их как пленниц, рабынь, продажа с аукционного торга на базарной площади Петроалександровска и Хивы, разгром хивинских дворцов, расстрел красноармейцами первого встречного как предпосылка ограбления имущества».

Фрунзе распорядился мобилизовать в ряды Красной армии «тридцать тысяч туземцев-мусульман Туркестанского края от 19 до 35 лет включительно». Поручил отобрать призывников местным органам власти — кишлачным и аульным советам — «путем справедливой жеребьевки».

Но более богатые стали откупаться: платили деньги беднякам, чтобы те служили вместо них. Фрунзе поручил расследовать такие случаи. Тех, кто откупился, велел мобилизовать в тыловое ополчение и отправить «на самые грязные и тяжелые работы». «Мусульмане, поступившие на службу за взятку, возвращению из армии не подлежат и должны быть перевоспитаны для защиты своих истинных интересов».

Своим подчиненным Михаил Васильевич приказал заняться боевой подготовкой новобранцев, обмундировать их и снабдить оружием. Но поскольку не вполне доверял новым бойцам, предупредил: «Выданное оружие не должно храниться на руках, а выдаваться в минуты действительной необходимости».

Он распорядился всячески пропагандировать призыв на армейскую службу: «Организовать митинги с широким привлечением всех наличных агитационных сил и средств. Устраивать парады войскам преимущественно в районах туземных частей городов с привлечением на парады всех призванных в порядке набора мусульман».

Но между русскими крестьянами и местным населением, докладывал Фрунзе в Реввоенсовет Республики, возник конфликт из-за «возвращения туземцев-мусульман на принадлежавшие им ранее земли, кои захватным образом временно находятся в фактическом пользовании крестьян».

В июне 1920 года восстали подчиненные Фрунзе в Семиречье. Вышел из повиновения гарнизон города Верный. Бойцы отказались исполнять приказы и арестовали своих командиров. Это был мятеж. Фрунзе подавил его, отправив в город надежный кавалерийский полк, который разоружил мятежников. Обещал Москве ввести в Семиречье «военную диктатуру».

Фрунзе отправил Ленину обширное послание о положении в Туркестане. Боевые действия отходили на второй план: «Наши войска ныне по всей линии фронта стоят вплотную у грани Республики. Но всё огромное протяжение границы от Памира до Каспия охраняется не более как двумя с половиной тысячами пехоты и тысячей кавалеристов. Мы держимся только обаянием наших побед.

Англичане в Северной Персии развивают лихорадочную деятельность, проводят шоссейные дороги, строят железную дорогу, имея целью вывести ее на Мешхед, возводят укрепления. Но мне думается, что вся их лихорадочная работа по военному закреплению в Северной Персии вызвана отчаянной боязнью нашего вторжения и носит по существу оборонительный характер».