Т. Рой (индийский революционер, член конгресса) хотел бы повидать Вас.

Просит помощи для Индии.

Я говорю ему: теперь не можем (оружием). Подождите конца войны с Польшей и Врангелем».

Десятого сентября 1920 года Михаил Васильевич Фрунзе получил телеграмму: «Немедленно выезжайте в Москву, назначаетесь командующим на другой фронт».

Его перебросили на Южный фронт воевать с бароном Петром Николаевичем Врангелем. В тот же день Михаил Васильевич попрощался с войсками: «Согласно постановления Революционного военного совета Республики я назначен на другой фронт. Я рад отметить, что армии Туркестанского фронта честно исполняют свой долг. Уверен, что и впредь красные полки Туркестанского фронта, куда бы их ни поставила рука революции, сумеют поддержать свою боевую революционную славу. Мой прощальный привет вам, товарищи!»

КРЫМ,

ИЛИ ПОСЛЕДНЯЯ ТВЕРДЫНЯ БЕЛЫХ

Весной 1919 года Красная армия взяла Крым, но не сумела его удержать. Летом генерал-майор Добровольческой армии Яков Александрович Слащев высадился в Крыму, выбил оттуда красных и удерживал его весь год.

Если бы не Слащев, Гражданская война закончилась бы раньше, потому что к концу 1919 года армия Колчака вовсе перестала существовать, а войска Деникина в беспорядке отступали с Кубани. Благодаря Слащеву разгромленные белые части смогли отойти в Крым и перевести дух (см. журнал «Военно-исторический архив». 2000. № 8).

Яков Слащев происходил из военной семьи, воевал всю Первую мировую, дослужился до полковника, не был обижен наградами. В 1917 году получил под командование лейб-гвардии Московский полк. После революции ушел с воинской службы, но в январе 1918 года приехал в Новочеркасск, к генералу Михаилу Васильевичу Алексееву, который формировал Добровольческую армию. Сначала стал начальником штаба в казачьем отряде, которым командовал полковник Андрей Григорьевич Шкуро. В апреле 1919 года Слащева произвели в генерал-майоры. В ноябре он принял под командование 3-й армейский корпус.

Он был многократно ранен, страдал от непрекращавшейся боли и, спасаясь от мук, приучился к кокаину. Он был самодуром, но пользовался популярностью в армии. Не допускал мародерства, приказывал пойманных на месте грабителей расстреливать. Демонстративно не носил погоны, объяснив главнокомандующему генералу Деникину:

— Добровольческая армия живет грабежом, не следует позорить наши старые погоны грабежами и насилиями.

Армия морально разлагалась потому, что она так и не стала регулярной силой, а осталась в значительной степени партизанской. А принцип самоснабжения открывал широкие возможности для наживы. Добровольческая армия прославилась грабежами и погромами.

Деникин не сумел этого остановить. Он лишь бессильно возмущался: «Каждый день — картины хищений, грабежей, насилий по всей территории вооруженных сил. Русский народ снизу доверху пал так низко, что не знаю, когда ему удастся подняться из грязи. Помощи в этом деле ниоткуда не жду. В бессильной злобе обещал каторгу и повешенье. Но не могу же я сам, один ловить и вешать мародеров фронта и тыла».

Иначе поступал генерал Врангель. Он публично вешал грабителей в своей армии. «Я, не останавливаясь перед жестокими мерами, подавил безобразие в самом корне», — писал впоследствии Петр Николаевич.

Он не понимал, почему так же не поступает главнокомандующий: «Казавшийся строгим и непреклонным, генерал Деникин в отношении подчиненных ему старших начальников оказывался необъяснимо мягким. Сам настоящий солдат, строгий к себе, жизнью своей дававший пример невзыскательности, он как будто не решался требовать этого от своих подчиненных. Смотрел сквозь пальцы на происходивший в самом Екатеринодаре безобразный разгул генералов Шкуро, Покровского и других…»

Врангель окончил Горный институт и сдал офицерский экзамен при Николаевском кавалерийском училище, со временем окончил и Академию Генерального штаба.