Когда Екатерина Алексеевна заходила в шепиловский кабинет, шептала:

— Давайте отойдем! Нас подслушивают, накройте чем-нибудь телефон.

Шепилов — один из самых интересных политиков советского времени. У него была яркая, хотя и очень недолгая карьера. Повернись судьба иначе — и не Леонид Ильич Брежнев, а Дмитрий Трофимович Шепилов вполне мог стать главой партии и государства. Между Брежневым и Шепиловым было немало общего. Почти ровесники. И Брежнев, и Шепилов вернулись с войны в генеральских погонах, что выгодно отличало их от просидевших всю войну в тылу других руководителей страны.

Молодые и крепкие, Брежнев и Шепилов были чуть ли не единственными прилично выглядевшими партийными руководителями. Они сильно выделялись среди пузатых, низкорослых, каких-то физически ущербных членов политбюро. И Брежневу, и Шепилову приятная внешность помогла в карьере. Сталину — особенно в старости — нравились красивые, статные, молодые генералы. Сталин, а затем Никита Хрущев продвигали и приближали Брежнева и Шепилова.

В 1957 году Брежнев и Шепилов были уже секретарями ЦК и кандидатами в члены президиума ЦК. Еще одна ступенька, еще один шаг — и они уже небожители. Оба были не сухарями, не аскетами, а жизнелюбами, пользовались успехом у женщин. На этом сходство между ними заканчивается и пути их расходятся.

Брежнев, любитель домино и застолий с обильной выпивкой, свой в компании коллег-партсекретарей. Профессор Шепилов, экономист по профессии, прекрасно разбирался в музыке, театре, литературе. При любом удобном случае Дмитрий Трофимович все бросал и бежал в Большой театр на премьеру. Бывший глава Союза композиторов Тихон Николаевич Хренников, который дружил с Шепиловым, вспоминал о его высокой музыкальной культуре, о том, что он ценил и уважал людей искусства и сам прекрасно пел. Дмитрий Трофимович мог пропеть десяток опер и помнил около сотни романсов, с удовольствием пел их до конца жизни.

Шепилов был и одаренным оратором — тоже большая редкость для советских лидеров послереволюционного периода. Зато Брежнев оказался умелым политиком. В решающую минуту в борьбе за власть он безошибочно встал на сторону победителя. А Шепилов поступил так, как считал справедливым и честным. Остался, в сущности, наивным человеком, хотя уже не раз был бит жизнью.

«Высокий, красивый мужчина с гордой посадкой головы, вполне убежденный в своем обаянии, — таким его запомнил драматург Леонид Зорин. — Барственная пластика, уверенный взгляд и вся повадка гедониста и женолюба. Среди своих дубовых коллег Шепилов выделялся породистостью и производил впечатление… Думаю, он по-мужски импонировал старым вождям своею статью, к тому же нужен был человек, так сказать, с внешностью и манерами».

Обаятельный, красивый и надежный Дмитрий Шепилов располагал к себе с первого взгляда и явно произвел впечатление на Фурцеву. Он так разительно отличался от прочей руководящей публики, что женский взгляд неизменно останавливался на его высокой и представительной фигуре. В конце сентября 1954 года они оба полетели вместе с Хрущевым в Китай.

Представительную советскую делегацию восхитили пышные празднества по случаю пятилетия Китайской Народной Республики на площади Тяньаньмэнь. Хрущев поучал хозяйку Москвы:

— Вот, Екатерина Алексеевна, учитесь у китайцев, как нужно оформлять и проводить демонстрации. У нас все это официально и сухо проводится. А тут тебе и пение, и танцы, и физкультурные упражнения.

Вернувшись в Москву, Фурцева постаралась учесть пожелания первого секретаря ЦК КПСС. Празднование майских и октябрьских годовщин на Красной площади приобрело более театральный характер.

Во время длительной поездки по Китаю Шепилов и Фурцева много общались, вечерами вместе гуляли, словом, получали удовольствие от общения. Ни Дмитрий Трофимович, ни Екатерина Алексеевна не были еще посвящены в тайны советско-китайских отношений.