Фурцева согласилась. Ван Клиберн получил заслуженную премию. Международный конкурс пианистов и скрипачей имени П. И. Чайковского стал заметным событием.

Пятого ноября 1958 года к Фурцевой обратились научные сотрудники и лекторы Центрального музея В. И. Ленина:

«Считаем своим долгом сообщить Вам о недопустимом искажении образа Ленина в некоторых произведениях драматургии и киноискусства, вышедших за последнее время… Содержание пьесы Н. Погодина „Третья патетическая“ вызывает возмущение безответственным отношением драматурга к такой важной для советского человека теме, как образ великого Ленина…

В пьесе Погодина в уста Ленина вложены чуждые ему слова… Совершенно излишни рассуждения Ленина о своей смерти и о том, добрый он или недобрый… В пьесе приводится немало двусмысленных выражений, песня пошлого содержания и некоторые реплики действующих лиц, которые вызывают отвращение. Например:

Настя: „Ипполит! Он ведь женщину ниже декольте и вообразить боится…“

Мы просим Центральный Комитет КПСС установить такой порядок, при котором все пьесы и сценарии о Ленине предварительно обсуждались бы партийной общественностью».

В роли министра культуры Фурцева будет вновь и вновь сталкиваться с этой проблемой: система не позволяла создания неканонического образа вождя, что губило творческие поиски лучших отечественных драматургов…

Лауреат Сталинской премии Николай Федорович Погодин был признанным мастером ленинианы. Его пьесы «Человек с ружьем» и «Кремлевские куранты» считались советской классикой. Екатерина Алексеевна поручила Поликарпову и отделу ЦК разобраться. После долгих переговоров и уговоров автор переработал пьесу, чтобы успокоить музейных надзирателей. Премьера во МХАТе состоялась 3 января 1959 года. «Третья патетическая» Николая Погодина с успехом шла по всей стране.

— Идеологи буржуазии, — говорила Фурцева на XXI съезде партии в январе 1959 года, — не в силах противопоставить светлым и чистым коммунистическим идеалам какие бы то ни было новые идеи, способные зажечь и увлечь массы. Им поэтому не остается ничего другого, как извращать нашу коммунистическую идеологию, клеветнически изображать ее в виде некой угрозы духовной культуре, свободе личности, цивилизации. Однако как ни стараются наши противники, правду не спрячешь, она — светлее солнца!

Намучившись с цензурой и театральными начальниками, Погодин написал для журнала «Москва» статью «Почему я стал писать прозу?». Цензоры прочитали верстку и возмутились. Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати при Совете министров обратилось в ЦК с просьбой статью не печатать.

Подчиненные Фурцевой поддержали Главлит:

«В статье Н. Погодина проводится мысль, что над советскими драматургами якобы установлен некомпетентный, неграмотный контроль соответствующих министерств с их деятелями. По мнению драматурга, такой контроль делает невозможным занятие профессиональным трудом даже удачливым драматургам…

Отдел науки, школ и культуры ЦК КПСС по РСФСР обратил внимание главного редактора журнала „Москва“ т. Поповкина на его неправильное отношение к справедливым замечаниям цензуры и рекомендовал не публиковать статью Н. Погодина».

Екатерина Алексеевна от себя попросила передать журналу личную просьбу ни в коем случае не печатать статью…

Тринадцатого марта 1959 года отдел культуры представил Фурцевой записку о недостатках в работе творческих союзов художников и композиторов:

«В практике работы Союза композиторов можно указать, например, на недопустимые случаи легкомысленного отношения к приему иностранных гостей, которые нередко отправляются в поездки по Советскому Союзу только в сопровождении переводчиков, посещают квартиры лиц, не заслуживающих необходимого доверия.