— Хелена, — снова чувственно прошептал он, — ты почему такая упрямая?

Нет-нет, не надо встречаться с ним взглядом, предупреждала она сама себя. Самое лучшее — быстро исчезнуть отсюда, но это слишком похоже на бегство. Тогда что? Одеваться, не торопясь.

Хелена потянулась за курткой и с ужасом увидела, как Рауль тоже надевает пальто и ботинки. Говорить, что она передумала идти за дровами и хочет остаться в доме, слишком поздно: он догадается, что его избегают.

Хелена вздохнула, взялась за ручку двери, и в этот момент та открылась сама. На пороге стояла Анна.

— Привет! — обрадовалась она. — Куда это вы?

Хелена взяла инициативу в свои руки:

— За дровами. А не хочешь пойти с Раулем вместо меня?

— Конечно, — расплылась в улыбке Анна. — Там чертовски холодно, и камин надо затопить как следует.

Подхватив Рауля под локоть, Анна открыла дверь. Он обернулся на Хелену, и она отметила: взгляд незнакомый, странный, отчужденный.

Первые владельцы Свальшера в ненастную погоду обедали в просторной и богато отделанной столовой, а если было тепло и солнечно, стол накрывали в беседке среди зарослей сирени. Но спустя столетие, когда на остров приезжали не более десяти человек, трапезничали за дубовым столом в просторной кухне. Пожелтевшая настенная плитка не портила внешнего вида, а тяжелые медные кастрюли, висевшие на крючьях, хоть и нуждались в полировке, но свидетельствовали о преемственности поколений, традициях и солидности хозяев. Столы и стулья, очаг, плита, кухонная утварь — все было тяжелым, массивным и напоминало декорации к сказочным фильмам о принцах и принцессах. Каролина, которая крошила ароматные травы — тимьян и базилик, тоже сейчас смахивала на сказочную героиню Золушку. Пламя от зажженных свечей отбрасывало блики на стены и усиливало впечатление волшебства и нереальности происходящего.

Луиза, наблюдая за Каролиной, любовалась ею. Анна расставляла на столе тарелки, приборы, бокалы. Хелена, прислонившись к посудному шкафу с бокалом шардоне в руке, следила за точными движениями рук Анны. Как отметила с внутренним раздражением Хелена, у Анны отчего-то умиротворенный вид, на губах блуждает улыбка. Отойдя к окну, Хелена сделала глоток вина. За дверью раздались шаги Рауля. Хелена резко обернулась и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это нервы.

— Ах, так вы еду готовите, девочки? Я покорен, — с порога заявил Рауль.

При слове «девочки» Каролина фыркнула и пробормотала нечто вроде «чертов шовинист». Ее слова услышала Анна.

— Иди к нам, дорогой шовинист, — сказала она с улыбкой и скорчила рожицу Каролине, за что получила от Рауля поцелуй в щеку.

— Стенхаммар написал прекрасную музыку, ты согласен? — продолжала Анна. — Кто бы мог подумать, что ты согласишься играть с нами? Мы не выступали вместе тысячу лет!

— Разве?

— Ты забыл? Мы играли вместе на фестивале в Каннах. Луиза там была, твоя жена тоже. Мы завтракали каждое утро в беседке, увитой глицинией, с видом на Средиземное море… такая роскошь…

В кастрюле на плите что-то закипело, и, выпустив руку Рауля, Анна бросилась уменьшать огонь. Он встал с Хеленой у окна так, что сбежать ей не удалось:

— У тебя все в порядке?

Несмотря на нейтральный тон и возможность однозначного «да», она не торопилась с ответом. В слова нужно вложить двойной смысл. Рауль поймет, о чем она хотела сказать на самом деле.

— Все чудесно. Я рада играть с тобой. Это как витаминная инъекция всему квартету.