Нагруженные сумками и музыкальными инструментами, подруги спускались по лестнице. Луиза вызвалась также нести тяжелый чемодан Каролины, набитый под завязку. Чтобы застегнуть молнию, пришлось даже сесть на него. Каролина взяла четыре платья для выступлений: неприлично показываться на публике в одном и том же на разных концертах.

— Осторожно, не делай резких движений! — то и дело повторяла Луиза.

Каролина склонила голову ей на плечо, и Луиза, переложив чемодан из одной руки в другую, обняла подругу за талию.

Тайна. В ее теле скрыта их общая тайна.

Каролина усмехнулась своим мыслям и толкнула тяжелую дверь. Она собралась ухватиться за дверную ручку, но сумка выскользнула из пальцев и упала. Дальше все произошло за считаные доли секунды: Каролина нагнулась за сумкой, Луиза, не заметив этого, прошла вперед; дверь захлопнулась. Услышав вопль, Каролина резко выпрямилась и ударилась головой о подбородок Луизы. Крик боли эхом заметался по лестничным пролетам подъезда.

Каролина нервно рассмеялась и тут же умолкла: к лицу, искаженному мукой, Луиза поднесла дрожащую левую руку, указательный и средний пальцы которой начали стремительно опухать.

— Не может быть!

Луиза второй рукой коснулась прищемленных пальцев, но тут же отдернула, как от обожженного места. На смену резкой боли пришла тупая, пульсирующая. Распухшие пальцы походили на сосиски, и любое движение причиняло боль. Луиза зажмурилась, затем открыла глаза и опустила руку, из приоткрытого рта стекала слюна. Она вытерла подбородок здоровой рукой. Каролина переводила взгляд с руки Луизы на ее рот, искаженный болью, и не находила слов. Наконец спросила:

— Позвонить в «скорую»?

Луиза посмотрела на Каролину.

«Скорая» не приезжает из-за прищемленных пальцев. Но медицинская помощь все равно нужна.

Подавив раздражение от случившегося по вине девушки, она попросила:

— Отвези меня в больницу.

Каролина стала лихорадочно рыться в сумке в поисках ключей от машины. Уронила сумку, подняла, снова уронила. Встретившись глазами с Луизой, прочитала в них осуждение, как будто причиной несчастья стали ее несобранность и небрежное обращение с собственной сумкой.

Подхватив виолончель и чемодан, Каролина наконец открыла дверь, при этом дверная ручка болезненно вонзилась в кожу. А когда она пропускала Луизу в дверь, на рубашке от напряжения оторвалась пуговица и вся спина вспотела.

Оставив Луизу у подъезда, Каролина отправилась за машиной. Ей хотелось подышать свежим воздухом, чтобы прийти в себя. Красная Spitfire Луизы как нельзя кстати оказалась припаркованной довольно далеко, у Радиохюсет, поскольку на улице Нарвавэген сделать это было невозможно, а гараж ремонтировали.

Чемодан в багажнике уместился, а виолончель в двухместной машине пришлось положить на сиденье Луизы. Она покачала головой:

— Ты не могла бы инструмент оставить, а заехать за ним потом?

— Мне надо отправляться в турне, ты же знаешь! Я могу что-нибудь забыть. На репетицию я уже опоздала. Позвонила и попросила отложить мою часть программы.

— Тогда езжай, Каролина, я возьму такси.

— Садись, Луиза. Не надо сцен.

— Садись? Куда?

Сжав зубы, Луиза все-таки втиснулась в машину, поставив футляр между ног. Руку она держала высоко перед собой, чтобы не задеть больные пальцы.

Они тронулись в путь.

Каролина вела машину по оживленным улицам, но то и дело бросала испуганные взгляды на Луизу, которая мученическим видом и стонами выражала свое неудовольствие неудобной позой. Кроме того, виолончель мешала обзору.

Наконец они подъехали к отделению службы «Скорой по мощи».

— Открой же дверь, черт побери. Я не могу вылезти из-за твоей виолончели, — прошипела Луиза.