Заклинатели воздуха, как Амаре было хорошо известно, должны были быть внутри низких кубов, выложенных из твёрдого камня, воздух в которые поступал лишь через несколько отверстий, диаметром с ее большой палец.

Для заклинателей дерева было достаточно обычных металлической клеток, хотя они были помещены в противоположной части двора от тяжёлых деревянных балок, которые удерживали внутри заклинателей металла.

Самыми интересными были клетки, для которых пришлось использовать несколько уровней защиты, чтобы обуздать находящихся в них заключённых — несомненно, захваченных в плен Граждан.

Одна из металлических клеток, на которую Амара обратила особое внимание, была подвешена высоко над землёй и одновременно опрыскивалась водой и жидкой чёрной грязью.

В клетке находилось несколько промокших, забрызганных грязью фигур, только две из которых были мужчинами в доспехах, взятым в плен во время боя. Остальные четыре — женщины, вероятно, захваченные, когда Ворд добрался до их жилищ на юге.

Все они, как и большинство заключённых, которых Амара могла видеть, находились в расслабленном и апатичном состоянии от наркотического воздействия афродина.

Амара наблюдала, как пара охранников с серебряными ошейниками тянула дезориентированного наркотиками заключенного, юношу в исковерканной броне, от одной из каменных камер для заклинателей воздуха.

Через внутренний двор они приволокли его к помосту, где проводились аукционы, и втащили на него.

Они грубо швырнули его на поверхность помоста, хотя юноша — почти мальчик, вряд ли мог не то что оказывать сопротивление, а хотя бы просто стоять вертикально.

На помосте к нему приблизилась пара чрезвычайно привлекательных девушек, на которых почти ничего не было, кроме лоскутов ткани и мерцающих серебряных ошейников.

Одна из них тихо развязала узел и забрала ожерелье или амулет, который юноша носил на шее, вызвав у него первое слабое движение протеста, которое увидела Амара.

Вторая девушка опустилась на колени, и мгновение гладила его лицо и волосы прежде, чем поднесла бутылку с тонким горлышком к его губам. По губам девушки Амара видела, что та уговаривает его выпить.

Юноша с оцепеневшим взором выпил и мгновение спустя еще более устало рухнул на пол из-за на порядок большей дозы наркотика.

И затем Калар Бренсис Младший приставил лестницу и проворно поднялся к нему.

Амара вздрогнула, уставившись на сына Верховного Лорда Калара, молодого человека, которого она в последний раз видела с плачем бегущим, спасая жизнь, по склонам какой-то фуриями забытой горы около его бывшего дома, спотыкаясь о трупы сотен элитных солдат, погибших недавно.

Бренсис был одет в тонкий белоснежный шелк без единого пятнышка крови или грязи.

Его длинные темные волосы великолепно вились, как будто только что были уложены горячими щипцами и расческой. Пальцы были унизаны кольцами, а на груди рядами лежали цепи.

Они не могли скрыть серебряный ошейник вокруг его горла.

С чувством отвращения и оцепенения Амара повела рукой, велев Циррусу донести до ее ушей слова с помоста, находящегося в десятках ярдов.

— Мой господин, — произнесла одна из скудно одетых девушек. Она говорила невнятно из-за вина или афродина или их смеси. — Он готов, мой господин.

— Я и сам вижу, — сказал он с раздражением.

Он подошел к открытому сундуку, стоящему на помосте, и вынул из него горсть рабских ошейников, небрежно встряхивая их в раздражении, пока в его руке не остался только один.

Он присел перед оглушенным солдатом, затяну ошейник вокруг шеи, достал нож и порезал им большой палец. Окровавленным пальцем он злобно ткнул в замок ошейника, вызвав у юноши хрип удушья.

Амара содрогнулась.

Она увидела, как у него заработал ошейник.

Она была знакома с общей теорией действия этого устройства.