Курсор стиснул зубы и, закричав, потянул изо всей силы, вкладывая в это всю силу своего тела.

Ему пришло на ум, что если ремень порвётся, он и молодой Рыцарь несомненно упадут и разобьются, но сейчас не было времени волноваться еще и об этом.

К счастью, юный Рыцарь не был крупно сложен или отягощён доспехами, и Эрену удалось втянуть его в паланкин, едва не швырнув на пол.

— Дверь! — Крикнул Первый Лорд, помогая до конца втащить раненого мужчину. — Закрой её! Она тормозит нас!

Эрена раскачивало в дико трясущемся паланкине, но он постарался не наступить на раненого Рыцаря и высунулся, чтобы схватиться за дверь.

Высунувшись, он окинул коротким взглядом окрестности. Паланкин мчался на опасной скорости, скользя примерно в тридцати футах над центральными равнинами Амарантской Долины, покрытыми шестифутовой травой.

Солнце практически село, и небо окрасилось в темно-синие и алые цвета.

И оно кишело Вордом.

Эрен не был уверен, на что именно он смотрит.

Он достаточно легко узнал привычные фигуры Рыцарей Воздуха, в их защитных костюмах, обвитых и поддерживаемых потоками ветра, созданных их фуриями воздуха.

Но там было больше, намного больше, странных тёмных фигур с полупрозрачными зеленоватыми крыльями, как у стрекозы.

Инстинктивно он посмотрел вверх и увидел одного из врагов, устремившего вниз на него. У него была секунда, может быть две, чтобы рассмотреть его.

Он выглядел практически как человек.

У него были две руки, две ноги, одна голова, с лицом, которое имело человеческие очертания, но было жутко плоским, за исключением фасетчатых глаз.

За его плечами гудели стрекозиные крылья, а каждая рука заканчивалась не кистью, а одним блестящим, похожим на косу когтем чуть меньше двух футов длиной — почти такой же длины, осознал Эрен, как гладиус легионера.

Его броня напоминала доспехи легионера, лорику, хотя без всяких стыков переходила в кожу, и состояла из того же блестящего, тёмного хитина.

Это существо выглядело, на самом деле, весьма похожим на Рыцаря Воздуха.

И летело прямо на него.

Эрен отполз назад, потянув к себе дверь, чтобы закрыть, и прижался спиной к задней стенке паланкина.

Одна из жутких кос рыцаря-ворда пронзила дерево двери в том месте, где он находился, пригнувшись, мгновение назад.

Кошмарное, бесстрастное лицо появилось в боковом окне, в шести дюймах от лица Эрена, глядя на него через стекло.

Эрен даже не понял, когда именно успел вытащить нож, но в тот же миг, когда увидел это лицо, он резко выбросил правую руку вперёд, разбивая окно, и вонзил нож по самую рукоятку в сверкающий глаз рыцаря-ворда.

Он закричал, этот стонущий вопль был чем-то средним между визгом разрываемого металла и рычанием раненого пса. Зелено-коричневая кровь миниатюрным фонтанчиком брызнула из раны.

Эрен отпустил нож и, прижавшись спиной, закричал от напряжения, ударив подошвой ноги, обутой в сапог, по косе, всё еще торчавшей из двери.

Она хрустнула, разломившись ровно, как будто отрезанная ножом, и рыцарь-ворд исчез из виду, свалившись куда-то под стремительно летевший паланкин.

Гай, стоявший на коленях над раненым Рыцарем, поднял взгляд и одобрительно кивнул Эрену.

А потом он услышал пронзительный звук трубы, громкий призыв которой донёсся даже сквозь рёв ветра и крики и возгласы сражающихся.

— А, — сказал Гай, взглянув мельком. — Отлично.

Рядом с паланкином полыхнула яркая вспышка и раздался оглушительный раскат грома — и ещё раз, и ещё.

В промежутках между сногсшибательно громкими ударами грома были более короткие вспышки света, в сопровождении глухих, тяжёлых взрывов. Эрен повернулся взглянуть на рыцаря-ворда, и увидел, что его крылья начисто сгорели, а скрючившееся, обгоревшее тело полетело вниз мимо окна экипажа.