- Не сочтите это за наглость, - собравшись с духом, выпалил Дима, - но вы мне очень нравитесь, Марина. И я хочу пригласить вас в театр. На премьеру.

- В этом месяце нет премьеры в театре, - растерянно ответила Марина, я сегодня смотрела афиши.

- Давайте пойдем не на премьеру, - радостно воскликнул Дима, - а просто на какой-нибудь спектакль. На какой вы хотите?

- На любой, - согласилась Марина, - я давно не была в театре. Просто вспомнила, что мы с вами говорили в кафе о театре, и посмотрела, что где идет.

- Я куплю билеты на завтра, - сказал Дима.

- Завтра я не могу, - ответила Марина, - давайте пойдем в субботу.

- Хорошо, - согласился Дима, - в субботу. Можно, я и завтра вам позвоню?

- Звоните, Дима, - согласилась Марина и, помолчав, смущенно добавила, вы мне тоже очень понравились. Вы были какой-то не такой как все. Похожи на сумасшедшего ученого, которого случай оторвал от дел и привел в кафе.

- Так и было, - рассмеялся Дима, - оторвал меня от дела, только не случай, а Андрей.

- Вы были потерянный такой и смущенный, - сказала Марина, - мне стало вас жалко. Потом мы поговорили, и мне показалось, что я знаю вас сто лет, может быть, с прошлой жизни. А сегодня подарили мне эти розы. Мне никто никогда не дарил цветов. Спасибо вам.

Не нужно говорить, что после таких слов Дима едва не задохнулся от счастья. Он Ей не безразличен! Это стало ясно, как божий день! Дмитрию захотелось петь! Но он сдержался от пения, чтобы не спугнуть девушку и сказал:

- Я буду дарить вам розы, но не каждый день, чтобы вы не привыкли.

Марина тихонечко рассмеялась и сказала:

- Хорошо, Дима, договорились. Извините, но мне нужно сейчас читать брату сказку на ночь.

- До свидания, Марина, - ответил Дима, - спокойной ночи.

- Спасибо, - сказала Марина, - и вам спокойной ночи.

- И вам спасибо, - сказал Дима, но трубку не положил.

Они бы так и прощались до полуночи, если б настырный брат Марины в пижаме и с книжкой наготове не нажал на рычажок телефона. Дима был на седьмом небе от счастья, и этим ему хотелось скорее с кем-нибудь поделиться. Он выскочил из квартиры и побежал вниз к Андрею.

Андрей принял известие о влюбленности Димы весьма сдержанно. Он как раз в это время сочинял новую песню, поэтому состроил недовольное лицо, когда Дима в подробностях стал рассказывать ему о происшествиях сегодняшнего дня. Минуты три он слушал, а потом перебил Диму.

- Молодец, - сказал он, - я поздравляю тебя, но сейчас я безумно занят. У меня нащупывается мелодия всех времен и народов, а ты тут мне талдычишь о банальных отношениях.

- Да ерунда эта твоя песня, - отмахнулся Володя, - потом напишешь.

Андрей оскорбился, высокомерно посмотрел на друга и надменно произнес:

- Боже, с кем мне приходится общаться? Ты хоть знаешь, что такое вдохновение? Что его не повторить? Что именно в эти секунды дано или не дано родиться великому?

- Я знаю вот что, - ответил Дима, - что если чему-то там дано родиться, то оно родится, не застрянет. А если не дано, то, как ни тужься, ничего не выйдет.

- Да-а, - протянул Андрей, - типичное мнение либидозной массы об искусстве. И это говорит мой друг, которого я еще как-то воспитываю! А что же с остальных спросить?

- Ну, ладно, я уйду, - сказал Дима, разобидевшись на товарища, - пиши свою тысяча первую песню всех времен и народов, раз это тебе всего дороже.

- Сиди уж спокойно, - махнул рукой Андрей и отложил гитару, - все равно спугнул уже мою музу, она улетела.