Зубал не был уверен, что заслуживал, но он знал, чего ему хотелось.

Он просто потерял веру в то, что он когда-нибудь это получит.

Глава 18

Следующие пару дней Кэт провела в попытках убедить Азагота смягчиться по отношению к Гадесу. Лиллиана вызвалась помочь, и Кэт с удовольствием приняла её предложение.

Трюк состоял в том, чтобы заставить Азагота поверить, что это его идея. Как и подозревала Кэт, он мог быть невероятно глупым, когда дело касалось таких вещей, как второй шанс.

Она открыла дверь своей комнаты, намереваясь нанести Лиллиане визит. Но вместо того, чтобы встретить пустой коридор, она обнаружила, что стоит всего в нескольких дюймах от Гадеса. Кэт уставилась на него, сердце заколотилось от волнения и удивления.

— Гадес, — в изумлении проговорила она. Боже, он так хорошо выглядел, что у Кэт перехватило дыхание. Одетый только в обтягивающие, разноцветные штаны и чёрные ботинки, Гадес заполнял дверной проём, мощными плечами едва не касаясь косяков. — Что ты здесь делаешь? У тебя будут неприятности…

В мгновение ока он завладел её губами. Притянув её в свои объятия, он яростно овладел её ртом. Запутавшись рукой в её волосах, Гадес удержал её на месте. Кэт охватило запретное, пробирающее до дрожи возбуждение, от которого она плавилась.

— Мне плевать, — проговорил Гадес ей в губы. — Ты нужна мне. Я сгораю без тебя.

Кэт застонала, её сердце воспарило, когда Гадес толкнул её к кровати. Но когда её колени коснулись матраса и они оба упали на мягкую поверхность, Кэт просунула между ними руки и оттолкнула Гадеса.

— Я не могу, — произнесла она, и ох, как ей было больно это говорить. — Не могу наблюдать за тем, как ты страдаешь из-за меня.

Гадес тёплой ладонью обхватил её подбородок.

— Сначала я хотел пойти к Азаготу, но знаю его — он бы сказал «нет».

— Ещё одна причина не делать этого. — Кэт услышала мольбу в своём голосе, слабость из-за желания в лице Гадеса. Ей нужно быть сильнее, но Кэт так сильно его хотела, что её трясло от силы этого желания.

Гадес наклонился и потёрся о губы Кэт нежным и едва ощутимым, как пёрышко, поцелуем.

— Ещё одна причина сделать это. Как там гласит старая пословица? Лучше искать прощение, чем просить разрешение у какого-то засранца, который всё равно откажет?

Проклятье, это не смешно.

— Гадес…

— Ш-ш-ш. — Гадес заставил её замолкнуть ещё одним поцелуем. На этот раз более глубоким. Жёстким. — Лишь один раз, Кэт, — пробормотал он. — Мне нужно за что-то цепляться, когда я буду одинок ночами.

Она могла бы ещё поспорить. Могла оттолкнуть его. Могла сделать множество вещей, если бы он не скользнул мощными бёдрами между её ногами, развязал корсет и освободил груди. Если бы не наклонился и взял один ноющий сосок в рот.

— Гадес, — простонала Кэт.

Он ласкал её грудь, опалял горячим дыханием кожу и расстёгивал пуговицы на её джинсах. Дразнящими движениями он скользнул языком под грудь, а затем переключился на второй сосок.

Кэт чувствовала, как его возбуждённый член упирается ей в бедро — жаркая, твёрдая длина, которую она не ощущала никогда в одном месте, но хотела этого. Кэт выгнулась, желая, чтобы член Гадеса упирался ей между ног, но на пути к этому были её джинсы и его штаны…

Словно подумав о том же самом, Гадес поднялся и в быстром темпе избавил Кэт от джинсов.

— Мне нравится, что ты не носишь обувь, — с придыханием и нуждой в голосе произнёс он.