— Может, он думал, что дальше будет доить его жену?

— Тут я с ним тоже согласен: даже Дейв Келли не может не понимать, что жить долго и счастливо Эбби Хармон с ним не собирается.

— Предположим, она обещала ему деньги, а не любовь до гроба?

— Предположим. И для него это наверняка было бы важнее. Тогда зачем убивать Эвана? Достаточно развестись.

— Люди в браке и не на такое способны, Джей. Вдруг муж над ней измывался, и у нее кончилось терпение. Или она узнала, что он пристает к маленьким мальчикам. Мало ли от чего люди слетают с катушек. — Джастин ничего не ответил, и она посмотрела на него. — Это еще не все, да?

Джастин кивнул.

— Силвербушу подсказали, где искать электрошок.

— И что?

— Звонок поступил подозрительно рано. На следующий день после убийства. В газетах еще ничего не было. А про электрошок в газетах, между прочим, до сих пор ничего не говорилось.

Она закивала.

— Звонивший ведь не ограничился намеком, что Келли крутит любовь с Эбби Хармон. Он и про электрошок сообщил. Выходит, он знал, как именно убили Эвана?

— Ну, может, информация просочилась. Кто-нибудь из твоих ребят или подчиненные Хармона. Или даже Леона. Шила в мешке не утаишь. Вот слух и дошел до того, кто случайно знал про это ружье у Келли.

— Может быть.

— Хотя на самом деле все равно странно. Как будто…

— Подстроено.

— Вот именно. Подстроено.

— Похоже, — согласился Джастин.

25

Никогда еще Джастин не бывал в таком офисе, как у «Восхождения».

При том что мир денег не был для него чужим. Он вырос в семье банковского работника, финансиста, а значит, тоже отчасти принадлежал к этому миру. Он не раз имел дело с типичными представителями Уолл-стрит, с владельцами собственных компаний и частных самолетов. Деньги не вызывали у него ни трепета, ни благоговения. Джастин смотрел на них по-другому: либо они есть, либо их нет. Либо ты используешь их с умом, либо пускаешь на ветер. Даже в здании «Рокуорт и Уильямс», где ворочали такими деньгами, о которых в «Восхождении» и мечтать не могли, царил дух, понятный Джастину. Пусть даже его от этого духа воротило. «Рокуорт и Уильямс» пропитан корпоративными стандартами с их недостатками, политическими интригами и подковерными играми. Там выживает сильнейший, и своя рубашка всегда ближе к телу.

Здесь было по-другому.

Как только их с Реджи пригласили пройти внутрь, в скрытые от посторонних глаз помещения фонда, Джастин понял, что попал в совершенно незнакомый мир, где выжить или обезопасить себя — не главное. Главное — господство. Власть. Урвать побольше. Главное — много. Еще больше.

Мир, которым правит риск.

Мир, где добиться успеха означает только одно — завладеть. И завладеть не чем-нибудь, а тем, что выражается в гигантском денежном эквиваленте.

Здесь не бывает радости. Только завоевание. Иначе ты здесь никому не нужен.

В кабинете Карла Д. Матушека Реджи невольно ухватилась за руку Джастина. Не потому, что вдруг прониклась к нему нежными чувствами. Нет, ей нужно было почувствовать рядом кого-то своего. Джастин не противился. Постепенно освоившись, она через какое-то время сама отпустила его запястье, а он сделал вид, будто ничего не заметил.

Матушек сидел за столом, спиной к ним, и разговаривал по телефону. На нем были песочного цвета льняные брюки и голубая рубашка с галстуком в синюю и белую полоску. Без пиджака. Его взор был обращен сквозь отмытое до блеска окно на завораживающую панораму Манхэттена. Пользоваться телефонной трубкой, очевидно, казалось ему ниже собственного достоинства, поэтому он разговаривал по громкой связи.