— Фил, — произнес Карл Матушек, — ну сколько раз мы еще будем к этому возвращаться? Мы приобрели четырнадцать процентов ваших акций, они обошлись нам в нехилую сумму — двадцать четыре миллиона. Что из этого следует? Мы самые крупные ваши акционеры. Что следует из этого? Мы с полным на то правом заявляем, что теперь вы работаете на нас.

— Вы не можете оценивать итоги работы компании по результатам за полгода, — возражал Фил. — Особенно сейчас, когда мы не просто расширяемся, а полностью меняем принцип работы. Не понимаю, как можно быть таким недальновидным?

Джастин не уловил, чем занимается компания Фила, но то, что Матушека их деятельность определенно не устраивает, было ясно с первого взгляда.

— Все мы можем оценить, Фил. Мало того что можем, мы именно этим в данный момент и занимаемся. А не понимаю я, в отличие от вас, совершенно другое: с какой стати вы решили, что можно не выйти на требуемые показатели, а потом даже не почесаться, чтобы как-то исправить дело?

— Потому что нечего тут исправлять, — отвечал Фил. — Это долгосрочный проект. Сколько, по-вашему, нужно времени, чтобы по всей стране, во всех школьных столовых перестали есть то, что едят сейчас? Мы перестраиваем всю структуру, школьники будут получать нормальную здоровую пищу, а не сегодняшний мусор. Для этого мы нанимаем новых работников, и, поверьте, оценочная стоимость в долгосрочной перспективе…

— Фил, зарубите себе на носу. Нам плевать на долгосрочную перспективу. Нас интересует прибыль. Хочется деткам на завтрак шоколадный кекс, пусть лопают, бога ради, главное, чтобы мы с этого что-то имели.

— Карл, вы же понимаете, что это глупо!

— Хотите узнать, что такое глупо, друг мой? — Матушек даже голоса не повысил, но в воздухе повеяло антарктическим холодом. — Потерять деньги и думать, что сможете и дальше управлять компанией.

— Вы что, хотите меня уволить?

— Мои поздравления! Наконец-то здравая мысль, первая за все время нашего сотрудничества. А компанию мы продадим. Сольем с «Кафрайт».

Фил почему-то никак не отреагировал на увольнение. У Джастина возникло чувство, что остаться без работы, когда подчиняешься Карлу Матушеку, — это желанное избавление от мытарств. Однако обещание продать фирму на Фила подействовало совсем по-другому.

— Из-за вас только в нашем городе полтысячи людей станут банкротами! А еще в других городах — там и до тысячи наберется. Вы не можете этого сделать!

— Все уже сделано, Фил. Мы поговорим с Г. Р., потом разберемся с вашими реквизитами.

— С реквизитами? Вы, мерзавец…

— Прощайте, Фил.

Карл Матушек нажал кнопку громкой связи и наконец развернулся вместе с креслом к Джастину и Реджи. На лице его было написано полнейшее равнодушие. Беседа с таинственным Филом, поставщиком для школьных столовых, не задела его ни на йоту.

— Итак, чем я могу вам помочь? — поинтересовался он.

— Интересный у вас тут разговор состоялся.

Матушек безразлично пожал плечами.

— Меня это больше не трогает. У меня подобных разговоров по три-четыре за день.

— Вы ломаете судьбы, и вас это не трогает?

Матушек покачал головой.

— Я ничего не ломаю, тем более судьбы. Это вообще не ко мне.

— А как же увольнение? Не в счет?

— Люди сами определяют свой потолок. Они сами роют себе яму или выбиваются наверх. Я всего лишь указываю им на тот уровень, которого они достигли, со своей судьбой пусть сами разбираются. Моя задача — раскрутить их фирму. Более ничего.

— «Раскрутить» означает сделать более прибыльной? — уточнил Джастин.