Он вспомнил, с каким жаром Эбби отвергала возможность гомосексуальных связей у мужа. Сложно было не поверить. Но может, она просто отрицала очевидное? Может, ей претила сама мысль?

Как, черт подери, связаны между собой все эти люди? Как соединить эти проклятые точки?

Джастину припомнилась знаменитая сцена из «Третьего человека». Сакраментальный разговор Орсона Уэллса с Джозефом Коттеном на колесе обозрения. Гарри Лайм, которого играет Уэллс, объясняет Холли Мартенсу, как у него хватило совести торговать на черном рынке краденым пенициллином. Они смотрят вниз и видят, как на земле копошатся крошечные точки. Это люди, едва различимые с такой высоты. И Уэллс говорит: «Скажи честно, если тебе отвалят пять тысяч долларов за каждую точку, которая исчезнет с этой площадки, по-прежнему будешь переживать?» Гарри Лайм за них не переживал. Их слишком много, они просто щепки в бурном водовороте событий.

Джастин Уэствуд, напротив, переживает, и еще как. Водоворот событий пусть крутится, сколько влезет. Может, кстати, и нет никакого водоворота.

А щепки есть, сколь бы малы они ни были, и они важны.

Как и точки.

Он закрыл альбом и положил туда, где нашел.

Вроде бы что-то начало проясняться, но предполагаемый сценарий его по-прежнему не устраивал. Да, такой поворот вполне возможен и не лишен логики, однако с представлениями Джастина о том, каким человеком был Эван Хармон, не вяжется совершенно. Эван ощущал себя звездой. Общие правила и даже обычные чувства не для него. Эллиса Сент-Джона он бы и взглядом не удостоил, если бы тот ему зачем-то не понадобился.

Эван использовал людей. Это следует из рассказа Винса Эллерби. Всю жизнь использовал.

Неужели вот она, разгадка?

Эван без зазрения совести использовал Эллиса, а тот не смог больше это выносить и расправился с предметом обожания?

Джастин покачал головой.

И ведь не выяснишь.

Вот черт!

Он продолжил осматривать квартиру.

Зашел в ванную, проверил содержимое аптечного шкафчика. Полный набор медикаментов, расставленных и разложенных в ожидаемом идеальном порядке.

Не похоже, чтобы Сент-Джон планировал уехать надолго. Все необходимое тут, никуда не делось.

И все-таки что-то здесь не так, а что, Джастин никак не мог сообразить.

Огорчало отсутствие предметов, которые нужны были позарез: записная книжка (бумажная или электронная), календарь, карманный компьютер или сотовый, какие-нибудь записки или мусор, наводящий на размышления. Хотя этого и следовало ожидать. Такое бывает только в телесериалах или у Хичкока. Герой находит блокнот, из него вырван листок, на котором был записан важный адрес, но по оставшимся на следующем листке царапинам можно этот адрес восстановить. Как разбежались! Только в кино.

Блокнот нашелся на столе во второй спальне. Джастин на всякий случай глянул. Вдруг, вопреки здравому смыслу, на чистом листе остались следы предыдущей надписи? Нет… Блокнот своих секретов не раскроет. Иногда Джастин не возражал, чтобы в жизни было чуть больше от Хичкока. И чуть меньше от Бергмана.

Он окинул спальню взглядом. Сент-Джон использовал ее как домашний кабинет и, по необходимости, гостевую комнату. Тут у него стоял компьютер, серебристый iMac и разная оргтехника. Джастин протянул руку, чтобы включить компьютер, но тут обнаружил, что системного блока нет. Остались только монитор с клавиатурой.

Неужели Эллис забрал системный блок с собой? Кто его знает… Если все было спланировано заранее и он знал, что в компьютере есть информация, которую нужно скрыть, почему бы и нет? С другой стороны, маловероятно. Если он действительно собирался уехать только на выходные, взял бы ноутбук.