На верхней ступеньке она остановилась.

— Это в главной спальне, — сказал Джастин и, прежде чем Эбби успела двинуться дальше, взял ее за руку. — Зрелище предстоит не из приятных. Его избили.

— Как избили? Кулаками? — не поняла Эбби.

— Нет, — мягко ответил Джастин. — Каким-то предметом. То ли битой, то ли дубинкой, неизвестно. Гэри говорит, у него все лицо… в общем, как я и сказал, зрелище не из приятных.

— Я справлюсь.

— Точно?

— Нет! Прекрати свои вопросы, иначе мне даже подумать об этом будет страшно.

— Ладно. Пойдем.

Он вошел первым, на секунду заслонив от нее труп мужа, и сразу увидел изувеченное и окровавленное тело Эвана Хармона. Он невольно зажмурился, но ужасная картина никуда не делась. Теперь она навсегда останется у него перед глазами, такое бесследно не исчезает. Казалось, в теле Эвана Хармона не осталось ни одной целой косточки. Особенно досталось лицу — разбитые глазницы, расплющенный и смятый нос. Кожа на лбу содрана так, что сквозь русые волосы проглядывает черепная кость. Выбитые зубы разбросаны по полу вокруг, будто зерна щедрой рукой сеятеля. На шее и предплечьях глубокие круглые ожоги. Джастин услышал за спиной сдавленный стон и, обернувшись, увидел, как в глазах Эбби заплескались боль и непередаваемый ужас. Она поняла, что пришлось пережить мужу перед смертью.

— Это Эван? — спросил он внезапно севшим голосом.

— Его лицо. Его лицо… — У Эбби перехватило дыхание. — А эти ожоги? Откуда они?

— Эбби, это Эван?

Она кивнула. Судорожный глоток, и из плотно сжатых губ вытекла струйка рвоты, которую она поспешно вытерла ладонью.

— Точно?

— Да. Его руки. Обручальное кольцо. Ботинки… он их вчера купил. Нет, позавчера. Или вчера… Не помню…

— Не надо, — успокаивающим тоном произнес Джастин. — Это неважно.

Она прерывисто дышала, не в силах отвести взгляд от распростертого на полу тела.

— И свитер его, — прорыдала она. — Господи, я ему сама подарила.

Рюмка с водкой выскользнула из ослабевших пальцев и приземлилась на мягкий ковер. Эбби смотрела, как жидкость растекается по пушистому ворсу, но не стала поднимать рюмку.

— Это его любимый свитер!

Она в замешательстве посмотрела на Джастина. Так действует на человека убийство. Она понимала, что муж мертв. Понимала, что в дом влез какой-то подонок и совершил непоправимое. Что ее привычная жизнь изменилась до неузнаваемости. Но то, что осквернению может подвергнуться любимый свитер мужа, не укладывалось у нее в голове. Как получилось, что трагедия коснулась этой тонкой, изящной вещицы, превратив ее в отвратительную тряпку? Мерзость!

— Его любимый свитер, — пробормотала она.

— Понятно, — ответил Джастин. — Пойдем вниз.

Усадив Эбби на кушетку в гостиной со второй рюмкой водки, Джастин поднялся обратно в спальню и двадцать минут провел там один. Было время, когда он считал, что неплохо справляется с расследованием убийств. Это время прошло. Кое-какие навыки подзабылись. Но остался нюх, шестое чувство, говорившее, что надо доверять собственному чутью.