Скоро прибудет опергруппа и прочешет комнату частым гребнем. Но у них будут лишь голые факты. Причем определенным образом отобранные. А ему нужна картина целиком. Сколько раз уже упущенная из виду мелочь, казавшаяся на первый взгляд неважной, тормозила ход следствия — и тогда память услужливо подкидывала ему недостающую деталь. Например, то дело в Провиденсе. Он тогда только начинал служить, первый раз работал по делу об убийстве и в группе играл далеко не главную роль. Жертва — девочка двенадцати лет, избитая до неузнаваемости. Руки отрезаны и найдены отдельно от тела. В числе подозреваемых оказались и родители, но их горе выглядело неподдельным, мотива с их стороны не наблюдалось, поэтому подозрение сняли. На одном из первых допросов Джастин обратил внимание на странное обстоятельство: в каждой комнате, на кухне, в ванной, в гостиной, на веранде обязательно стояла пепельница с маникюрными щипцами. Опергруппа оставила их без внимания, Джастин тоже, просто засело в мозгу как нечто непривычное. Однако на втором допросе мать девочки принялась было грызть ноготь, а муж резко и грубо дернул ее за руку. Женщина сжалась от страха. Увидев, что все маникюрные щипцы куда-то исчезли, Джастин пошел в лабораторию и, поглядев на увеличенные фото отрезанных рук, заметил, что ногти сгрызены под корень, до крови. Вернувшись, он арестовал обоих родителей и, допрашивая по отдельности, вытащил у женщины признание, что ее муж терпеть не мог, когда она или дочь грызли ногти. Всякий раз, когда дочка тянула пальцы в рот, муж давал ей затрещину, а последний раз ударил так, что девочка потеряла сознание. Жену он тогда выгнал из комнаты… После говорил, что дочка сбежала, но жена-то знала, что это неправда. Девочку убил муж…

У Джастина и сейчас перед глазами стояли эти маникюрные щипчики в пепельницах. Мелочь, незаметная деталь, за которой скрывался психоз, приведший к убийству.

В спальне Эвана Хармона ничего не цепляло глаз и необычным не казалось. Кровь, забрызгавшая стены, пол и постель? При таком способе убийства странным, наоборот, было бы ее отсутствие. В остальном комната была в полном порядке. Постель заправлена, ванная сверкает чистотой, одежда в гардеробной не тронута. Похоже, с утра в комнате побывала домработница и все вылизала, а после нее помещением не пользовались. Ни тебе рубашки на полу, ни раскрытой книги на полке, ни брызг зубной пасты на раковине. Стерильно, как в гостинице.

Джастин пошарил в кармане брюк убитого и вытащил пачку банкнот. Больше двух тысяч, сотенными бумажками. Выходит, грабеж отпадает. Перевернув тело, он нащупал в заднем кармане визитницу. Водительские права, две карточки «Американ экспресс», одна «Мастеркард» — все платиновые. Магнитный пропуск из «Восхождения», управляющей компании Хармона, — такие пропуска используют как ключ для прохода через двери, турникеты и в лифты больших зданий.

Две минуты Джастин просто сидел на корточках около тела, ничего не делал, только рассматривал. Странные множественные ожоги на руках, ногах и торсе. Окровавленный свитер. Брюки в пятнах крови. Начищенные до блеска черные мокасины на босу ногу. Двух минут хватило с лихвой. Картина зафиксирована в памяти. Теперь можно запускать опергруппу, пусть описывают, фотографируют и собирают. Он с удовольствием передаст им инициативу.

Джастин верил в факты. Но при этом он прекрасно знал, что с одними голыми фактами истину не установишь. Нужно что-то еще, хотя сейчас он не определил бы, что именно. Как с этими маникюрными щипчиками, какая-то зацепка, мелочь, ускользнувшая от внимания. Где-то здесь прячется ключ к разгадке. Ключ от дверей, куда большинство не решилось бы войти.

Внизу, в гостиной, Абигайль допивала уже неизвестно какую по счету рюмку водки.