Мадлен аккуратно поставила рядом тачку, наполненную свежим дёрном.

— Ты звонил сыну?

Он удивлённо моргнул.

— Что?

— Сегодня у него день рождения.

— А, да. Хорошо, позвоню ему после ужина.

На протяжении всей прошлой недели они перерабатывали контуры старого каменного патио между домом и курятником. Здесь прошлой весной произошло ужасное убийство в Харроу-Хилл, и прошедшие месяцы не помогли Мадлен избавиться от воспоминаний о той страшной ночи, так что ей до сих пор было трудно выходить через французские двери. Их работа была попыткой изменить облик этого места в надежде стереть память о произошедшем. Гурни также надеялся, что это поможет рассеять неясное напряжение, которое всё чаще появлялось на её лице.

Проект подходил к завершению. Он уже закончил основную часть каменной кладки и рыхлил твёрдую землю Катскилла для новых грядок. Мадлен покрасила курятник и пристроенный к нему сарай в ярко-жёлтый цвет и высадила вокруг переделанного патио множество тюльпанов.

Когда он опирался на лом, чтобы установить последнюю плиту голубого камня, поднялся ветер, и вокруг начали кружиться первые хлопья обещанного снега.

— Думаю, на сегодня нам хватит работы, — заметила Мадлен, глядя на серое небо. — К тому же, Эмма скоро приедет. — Она взглянула на него. — Дэвид, ты выглядишь озабоченно.

— Может, потому что у тебя, есть информация о её визите, но ты не делишься ею со мной. Я знаю только то, что она хочет поговорить с тобой об убийстве.

Он положил лом рядом с тачкой и снял рабочие перчатки.

— Сомневаюсь, что она пришла просто так, чтобы поговорить.

Мадлен отвернула своё озабоченное лицо от порывов ветра, поторопилась к французским дверям и внезапно остановилась, издав испуганный крик.

Гурни быстро подошёл к ней.

— Что случилось?

Она указала на что-то на земле сразу за краем патио. Он проследил за её испуганным взглядом.

— Листья шевельнулись. Змея!

Гурни подошёл ближе, держа лопату в руках. Когда он подошёл достаточно близко, из листвы выскочило маленькое серое существо и скрылось под ближайшим кустом.

— Здесь нет змеи, — сказал он. — Это просто полевка.

Мадлен с облегчением выдохнула.

2

Гурни стоял спиной к душевой лейке. Теплые струи воды, покалывая, массировали его шею и плечи, постепенно снимая напряжение, накопившееся после работы с камнями на патио, а также эмоциональное бремя воспоминаний о событиях, произошедших на террасе полгода назад. Успокаивающий поток воды начал действовать, когда Мадлен открыла дверь ванной и объявила о прибытии Эммы.

Вытеревшись и одевшись, Гурни нашёл Мадлен в их просторной кухне. Она смотрела через французские двери на переоборудованное патио и раскинувшуюся яблоню, на фигуру женщины, которая стояла к ним спиной, лицом к старому пастбищу, спускающемуся к амбару. Её свободное пальто развевалось на ветру.

— Она сказала, что хочет подышать нашим чистым горным воздухом, — заметила Мадлен.

— Не самый подходящий день для этого.

— Эмма — совсем не обычная.

Со спокойной улыбкой, словно наслаждаясь прогулкой в летнюю погоду, Эмма обернулась и медленно направилась в дом. Гурни открыл одну из стеклянных дверей. Она остановилась снаружи, и их взгляды встретились.

— Как же здесь прекрасно! Шум ветра в деревьях, дыхание земли, — сказала она, протянув руку. Её рукопожатие было крепким, а ладонь огрубела. — Спасибо, что нашли время встретиться со мной.

— Рада видеть тебя, Эмма, — ответила Мадлен.

Когда она вошла, лёгкий порыв снежка проскользнул мимо неё.