— Но, похоже, это уже было сделано.

— Человек, которого осудили, на самом деле невиновен.

— Невиновен? Вы имеете в виду Зико Слэйда, о котором только что говорили?

— Таким он был когда-то, но перестал им быть за два года до убийства Лермана.

Зловещий шорох ветра в дымоходе нарастал.

— Как это понимать — тем человеком, которым он перестал быть?

— Три года назад женщина-наркоманка ударила его ледорубом, повредив сердце и аорту. Он провел девять дней в реанимации, стоя лицом к лицу со смертью. В этом состоянии он увидел обломки своей жизни по-новому. Это видение преобразило его.

— Откуда ты это знаешь?

— Когда его выписали, это видение оставалось с ним. Он четко осознавал своё прошлое, но не понимал, что с ним делать. Он стремился понять, кем он мог бы быть — кем он должен быть. В такие моменты иногда возникает вмешательство Вселенной. Устанавливаются связи. Кто-то познакомил его с тем, кто привел его ко мне.

— Вы стали его психотерапевтом?

— Этот термин не совсем точен. Он создает ложное представление о том, что я делаю.

Мадлен подошла с подносом, на котором были две чашки чая, свежие булочки, маленькая миска с джемом, ложки и нож для масла. Она поставила его на низкий журнальный столик и отошла.

— Ты не сядешь с нами? — спросила Эмма.

— Когда речь заходит об убийствах, я предпочла бы…

Вдруг раздался громкий удар по стеклу одной из французских дверей. Мадлен вздрогнула, поспешила к двери, посмотрела на камни на патио и облегченно вздохнула.

— Иногда птицы влетают в стекло. Порой удар такой сильный, что ожидаешь увидеть на земле маленькое тело. Но тот, кто только что столкнулся с дверью, успел улететь.

После короткой паузы Гурни спросил Эмму:

— Какой термин вы предпочли бы вместо «терапевта»?

— Никакой. Я просто слушаю и комментирую. Я не беру плату.

— И ваши беседы с Зико Слэйдом за два года между его практически смертельным инцидентом и убийством Лермана убедили вас в том, что изменения в его характере были настолько значительными, что он не мог совершить то, в чем его обвиняют?

— Да.

— Когда ему огласили приговор?

— Всего неделю назад.

— Вы говорили с ним с тех пор?

— В последний раз сегодня утром.

— У него был квалифицированный адвокат?

— Маркус Торн.

Гурни был поражён.

— Знаменитое имя. Неудивительно, что это обошлось в круглую сумму.

— У Зико есть средства.

— Вы обсуждали с Торном возможность апелляции?

— Он считает, что это бесперспективное дело.

— Тем не менее, вы не сомневаетесь в невиновности Слэйда?

— Ни капли.

Гурни отпил чай и внимательно взглянул на нее. Непоколебимая уверенность, которая, казалось, противоречила имеющимся фактам, не была редкостью. Это часто наблюдается у эгоистов, эмоционально нестабильных и глубоко невежественных людей.

Эмма Мартин была совершенно другой.

Он откашлялся.

— Итак, что вы хотите, чтобы я сделал?

— Найдите факты, доказывающие его невиновность.

— А если факты укажут на его вину?

Она слегка улыбнулась.

— Зико был повержен судебной системой, которая больше заботилась о вынесении обвинительного приговора, чем о раскрытии истины. Я уверена, вы сможете найти факты, которые его оправдают.

Она сделала паузу.

— Знаю, вы скептически относитесь к моему пониманию характера Зико.